Книга Под знаком совы, страница 28 – Марина Серова

Такси высадило меня у монолитно-кирпичного комплекса с пафосным, но предсказуемым названием, высеченным в граните, – «Речной». Это был элитный микрорайон-квартал, отгороженный от остального города как крепость. Высокие строгие многоэтажки с панорамным остеклением, балконами в пол и зимними садами на первых этажах. Все было новым, чистым и слегка бездушным. Где-то внизу, под плиткой, уходила вглубь подземная парковка. Я знала, что район находился всего в десяти минутах неспешной прогулки от «Вертикали» – Антон, видимо, ценил свое время. Сделав глубокий вдох, я направилась к нужному подъезду, чувствуя себя немного чужеродной частицей в этом отлакированном мире.

Я позвонила в домофон, и дверь тут же с легким треском открылась. За стеклянной дверью фойе сидела консьержка – приятная круглолицая женщина в теплом кардигане. Стены вокруг нее были оживлены недорогими, но старательно выполненными картинами по номерам с пейзажами и котиками и различными зелеными вьюнами в подвесных кашпо. Она отложила вязание и посмотрела на меня через стекло с живым интересом.

— Здравствуйте, – сказала я, выглядывая из-за объемного букета.

— К Анечке? – Лицо консьержки просияло. Очевидно, Аня очаровала и ее, как очаровывала всех.

— Угу, к ней, – кивнула я.

— Семнадцатый этаж, квартира 411. Долго ли ехали? – спросила она, а затем, понизив голос, добавила с легкой неподдельной озабоченностью: – Как она-то чувствует себя, наша красавица? Видеть ее редко стала, а когда вижу – бледненькая что-то.

— Все хорошо, – автоматически улыбнулась я в ответ, хотя ничего конкретного о ее самочувствии не знала. Просто решила, что Аня точно предпочла бы никого не посвящать в свои возможные недомогания. И даже тот факт, что человек со стороны заметил, что с ней что-то не так, говорил не о том, что она сама поделилась, а о том, что по ней это было заметно. Аня никогда не стала бы обременять чужих людей своими проблемами, но и скрыть усталость на лице – тоже не всегда в ее силах.

Я поблагодарила и прошла вглубь к лифтам. Первым приехал самый узкий, и я не без труда втиснулась в кабину вместе с букетом, корзиной и крафтовым конвертом с серьгами. На семнадцатом этаже было тихо и просторно – всего четыре квартиры в блоке. Я быстро нашла нужную дверь. Постучала и прислушалась. Ни музыки, ни оживленных голосов, ни запаха еды – ничего. Позвонила в звонок с мелодичным перезвоном и постучала еще раз, уже чуть громче. Наконец дверь открыл Антон.

Он выглядел домашним, но не расслабленным: мягкие лоферы на босу ногу, дорогие джинсы и идеально сидящая на нем футболка из тонкого кашемира. От него пахло свежим душем и каким-то древесным одеколоном. На лице не было ни улыбки, ни ожидания гостя.

— Ты первая, – сказал он вместо «здравствуйте», отступая и пропуская меня внутрь. В его тоне не было грубости, скорее, констатация факта, как будто я сбила его с какого-то графика.

— Так семь уже, – парировала я, переступая порог.

— Не разувайся, – бросил он, не глядя на мою обувь, забирая из рук букет и корзину. Я потупила взгляд на свои замшевые полусапожки. По-прежнему бесснежная зима в Тарасове подарила улицам непреодолимые грязевые потоки, и, несмотря на то что я добиралась на такси, избежать луж у подъезда не удалось. На темной замше остались неприглядные высохшие брызги. Я почувствовала, что слегка краснею, тщательно вытерла ноги о плотный ворсистый коврик и прошла в гостиную.