Книга Под знаком совы, страница 17 – Марина Серова

— Здравствуйте, к кому вы? – спросил он, и в его тоне не было ничего, кроме готовности помочь.

Холл клиники дышал тишиной и деньгами. Пол выложен крупной плиткой цвета слоновой кости, на стенах – абстрактные картины в тонких рамках. Воздух был прохладным и ароматизированным едва уловимыми нотами бергамота и сандала – никаких больничных запахов. Слева располагалась стойка администратора – длинная полированная поверхность из темного дерева, за которой сидели две девушки в белоснежных блузках. Справа – зона ожидания: низкие диваны и кресла в серо-бежевой гамме, стеклянные столики с аккуратными стопками глянцевых журналов о стиле и здоровье. В глубине холла виднелась дверь в гардероб, а рядом с ней – прозрачный лифт. Все было стерильно чисто, идеально освещено и абсолютно бесшумно, если не считать тихой фоновой фортепианной музыки. Это было не просто медицинское учреждение. Это был храм красоты и уверенности, где каждую деталь продумали для того, чтобы клиент чувствовал себя избранным еще до начала любой процедуры.

Следуя указаниям вежливого охранника и вооружившись аккуратной коробкой с тортом из ближайшей, но от этого не менее пафосной кондитерской, я поднялась на прозрачном лифте на третий, административный этаж.

Когда двери лифта бесшумно разъехались, я на секунду задержалась, впечатленная открывшимся пространством. Это была абсолютная противоположность уютному тихому холлу внизу. Третий этаж представлял собой огромный open-space, залитый холодным, идеально ровным светом, который лился с потолка и отражался от глянцевых поверхностей. Вместо привычных коридоров и стен здесь царили воздух и стекло. Пространство было зонировано не капитальными перегородками, а легкими прозрачными конструкциями из матового и прозрачного стекла, ажурными металлическими перегородками и высокими живыми растениями в строгих бетонных кашпо. Создавалось ощущение легкости и полной открытости, но при этом каждая зона – рабочий стол, небольшой переговорный «аквариум», место для неформальных встреч с низкими креслами – имела свои четкие границы.

Я двинулась по широкому проходу, ощущая, как темный ковролин беззвучно поглощает мои шаги. Сквозь прозрачные стены кабинетов мелькали сосредоточенные силуэты, склоненные над мониторами. Мне почти сразу удалось найти нужный кабинет. За одной из самых больших стеклянных стен Аня сидела за широким минималистичным столом цвета беленого дуба, уставившись в экран ноутбука. Рядом с ней вполоборота стояла Элла, что-то показывая пальцем на распечатке. На лице Ани была не та лучезарная улыбка, к которой я привыкла, а сосредоточенная хмурость.

Я тихонько постучала костяшками пальцев по стеклу. Никто не отреагировал. Пришлось толкнуть тяжелую, но бесшумную дверь.

Кабинет был просторным и светлым, несмотря на пасмурную погоду за окном во всю стену, за которым открывался вид на черепичные крыши старого города и ту самую аптеку. Интерьер был выдержан в той же безупречной стилистике: встроенные шкафы, пара дизайнерских кресел для гостей. Но здесь была и своя профессиональная изюминка. На открытой полке рядом со столом среди деловых наград и книг по менеджменту стояли несколько элегантных стеклянных колб и флаконов с пипетками – словно намек на лабораторное прошлое хозяйки. На самом столе среди бумаг примостился стильный органайзер, где вместо ручек лежали образцы дорогих кремов в баночках из матового стекла и металла.