Онлайн книга «Под знаком совы»
|
Легкая тревога, сменив недоумение, мгновенно сгустилась до предела. Я быстро подошла к двери, понизив голос почти до шепота: — Ань? Ты там? Это я, Таня. В ответ – пауза, такая длинная, что я уже собралась толкнуть дверь. Но затем ее голос, слабый, вымученный, едва пробивающийся сквозь дерево: — Да… я здесь. Сейчас… выйду. Но она не выходила. Вместо этого из-за двери снова донеслись те же сдавленные мучительные звуки. Наконец щелкнул замок и дверь открылась. Аня вышла, опираясь о косяк. Она была очень бледна. Весь ее безупречный образ вдруг показался мне очень хрупким. Волосы прилипли ко лбу, на котором выступила испарина. Она смотрела перед собой уставшим, отсутствующим взглядом. — Аня, что случилось? – Я шагнула вперед и осторожно подхватила ее под руку, чувствуя, как она слегка дрожит. — Ничего страшного, – прошептала подруга, пытаясь улыбнуться. – Просто стало резко нехорошо. Наверное, сегодняшнее волнение, усталость и все вместе… не стоило пить шампанское на пустой желудок. Она сделала неуверенный шаг к раковине, чтобы умыться. И в этот момент ее глаза вдруг потеряли фокус. Колени подкосились, и она начала падать. — Аня! Я успела подхватить ее, не дав упасть на холодный кафель, и медленно опустилась вместе с ней на пол. Аня была без сознания, неестественно легкой и безвольной в моих руках. Я прижала пальцы к ее запястью – пульс бился часто и поверхностно, как крылья пойманной птицы. «Усталость и шампанское», – эхом отозвалось в голове. Но сейчас это не имело значения. Значение имели лишь ее бледное лицо, холодная кожа и тишина, которую не нарушал даже взволнованный муж. Я одним движением высвободила телефон из кармана, не отпуская Аню. Пальцы сами набрали номер «Скорой», затем я отчеканила адрес «ГастроЛика». Голос диспетчера звучал до абсурда спокойно на фоне моей нарастающей внутренней паники. Положив телефон на пол и установив громкую связь, я попыталась растормошить Аню, говорить с ней, но она не отвечала. Дверь в уборную была закрыта. Весь этот праздник, победа, блестящее будущее – все осталось там, за этой тяжелой створкой, в мире, где продолжали звенеть бокалы. А здесь, на холодном полу у раковины с золотым смесителем, лежала его причина – маленькая, бледная и бесчувственная. И тишина вокруг была настолько оглушительной, что я впервые за долгое время почувствовала себя не просто наблюдателем, а тем, кто остался один на один с самой сутью происходящего. Все остальное – разговоры, подозрения, аналитика – отступило. Осталась только эта тишина, прерываемая моим собственным дыханием и далеким голосом диспетчера в телефоне, и нестерпимое ожидание сирены, которая должна была вот-вот разрезать ночь. * * * «Скорая» приехала быстро, даже оперативно. Но в машину вместе с Аней пустили только Антона. Меня же ждала тревожная, беспокойная ночь. Что-то внутри, какое-то необъяснимое зудящее чувство неправильности не давало покоя. Перед тем как дверь реанимобиля захлопнулась, молодой фельдшер, уже находившийся внутри, крикнул мне через плечо, что состояние пациентки стабильно, просто необходимы анализы и волноваться не о чем. Я кивнула, но тревога не отступила. Я не из мнительных людей – в моей профессии это роскошь. Но тут было иначе. Может, оттого, что мы так давно не виделись, и эта внезапная близость к ее беде обожгла. А может, от леденящей картины, как она, живая и сияющая, буквально на глазах стала прозрачной, невесомой и безвольной, сползшей на кафель. Я ворочалась всю ночь, прокручивая в голове каждую деталь, с нетерпением ожидая утра, чтобы поехать в больницу. |