Книга Свитки со старого чердака, страница 9 – Анна Гале, Мария Борисова

Триза, значит, осталась в доме одна. После того, как он там появится, свадьба, считай, уже будет делом решенным. Иначе девчонка позору не оберется.

Вот сегодня и условятся, а потом можно будет сватов засылать…

С Тризой он столкнулся возле приоткрытой двери на чердак. Его появление явно выбило девушку из колеи.

— А я за тобой, — сказал парень. — Пойдем на праздник!

— Я… я не могу, Хлист, извини. У меня очень много дел.

Хлист слегка нахмурился.

— Мы же договаривались! — напомнил он. — Твои родители, между прочим, совершенно со мной согласны. Нельзя сегодня работать!

Триза нисколько не удивилась, что ее отец с матерью так сказали. Не признаешься же чужаку, что по твоей вине дочь, пусть и не родная, не сможет уважить богов!

А Триза прекрасно знала, что если по возвращении семейства с праздника дома не будет чисто намытых полов и готового обеда, с нее спустят три шкуры. Но сказать об этом — значило бросить тень на людей, которым она была обязана всем, что имела.

— Я накануне сама не своя была, — промямлила Триза и залилась краской. Она плохо умела врать, а краснела, как и все рыжеволосые, по любому поводу. — Я ошиблась. Прости. Не получится у меня сегодня.

Хлист, наконец, дал волю скопившейся в нем злости.

— Вот ты, значит, какая! — воскликнул он. — Дуришь меня, крутишь мной, как хочешь! Прохиндейка! А я, может, вообще жениться на тебе хочу!

Триза после этих его слов не смогла сдержать охватившего ее ужаса и невольно отшатнулась.

Дополнительных объяснений Хлисту не понадобилось. Вне себя от злости, он шагнул было к девушке, чтобы получить свое еще до свадьбы — но споткнулся обо что-то мягкое и едва не упал.

— Мряя!! — оскорбленно возопил черно-серый котенок.

На лице Хлиста отразился сначала страх — а потом мрачное торжество.

— Вот, значит, как…

— Хлист, подожди!.. — задрожав, начала Триза, протягивая к нему руку.

Однако теперь настал его черед отпрянуть.

— Не прикасайся ко мне, ведьма!

Парень выбежал на улицу прежде, чем осела поднятая его ногами пыль в еще не подметенных сенях.

* * *

Отряд Инквизиторов в лице трех человек пришел за ней тем же вечером. Семейство как раз вернулось с праздника и начало пенять Тризе за неуклюжесть, нерасторопность, а также за недосоленный (в версии отца — пересоленный) суп. Насчет супа можно было бы поспорить, но у девушки действительно все валилось из рук. Она до последнего надеялась, что Хлист ничего предпринимать не будет. Но ошиблась.

Одетый в черную сутану мужчина с непроницаемым лицом зачитал обвинение в колдовстве. В счет пошел и кот, которого никто даже не потрудился найти, поверив Хлисту на слово, и прогулянный праздник. Вспомнили и все мелкие удачи Тризы, вроде большого улова, а также какие-то совершенно немыслимые «деяния», о которых Триза впервые слышала. Но она догадывалась, что люди, которых опрашивали сегодня, дали волю своей фантазии, прекрасно зная, чем ей это грозит. Потому что им, в свою очередь, такие показания грозили гарантией отличного зрелища.

Сжигания ведьмы на костре.

Двое инквизиторов, бормоча молитвы, завели Тризе руки за спину и стянули запястья веревкой. За столом начали ошарашенно переглядываться. Мать громко заголосила, как по покойнице.

Триза не поверила ей. Сегодня девушке впервые хотелось, чтобы мама была искренней, даже если искренность подразумевала бы признание в нелюбви. Но и этого ей получить было не суждено.