Книга Коллекционеры душ, страница 61 – Мария Борисова

Второй моей проблемой был страх, причиной которому служил всё тот же Сатар. Сложно было не понимать, что я балансирую на краю, и что наша с Дольном идея слишком зыбкая, а работа — вот она, в моих руках. До тех пор, пока я не оступлюсь. Вернее, пока об этом не станет известно Сатару — ведь я уже оступилась, и собиралась оступаться дальше. И хорошо, если дело кончится только потерянной работой.

Третьей, и довольно большой проблемой оказался Дольн. Зря я думала, что согласие участвовать в авантюрах моего коллеги гарантирует мне его доверие. Или хотя бы уважительное отношение.

Очень быстро выяснилось, что Дольн — это не про гарантии.

Узнав, что я, с одобрения Сатара, буду общаться с коллекционерами душ, он, конечно, поинтересовался, где я взяла адреса. А услышав ответ, впал почти в бешенство:

— И давно ты спелась с моей сестрёнкой? Что вы ещё обсуждали? Жаловалась на меня, небось, да? Сказала Яре, что её братец заставил тебя украсть дорогую книжку?

Несколько ошалев от такого напора, я заверила Дольна, что ничего не говорила его сестре. И не собираюсь. Честное слово.

— Честное слово? Чего оно стоит, твоё слово? Ты из тех, кто родную мать продаст за полсверна. Я, между прочим, это сразу в тебе разглядел! Ну ничего. Попробуй что-нибудь кому-нибудь ляпнуть, и все узнают, что ты представляешь собой на самом деле.

— А ты будто знаешь, что я собой представляю! — шипела я в ответ.

— Разумеется. Я тебя насквозь вижу!

— Ты обещал, что не будешь использовать ситуацию с книжкой против меня. А теперь грозишься. И после этого моё слово получается дешевле твоего?

Он досадливо дёргал губой и отворачивался. Никому не хочется быть непорядочным. Даже по отношению к такой, как я. При этом обо мне он на тот момент знал только то, что я украла шкатулку. И то, что соврала насчёт природы своих способностей.

Сам Дольн по-прежнему занимался складами в Будилках. Копание в пыльной рухляди не улучшало его настроения — но приносило свои плоды. Через день после нашего разговора в его комнате он поймал меня у лестницы перед завтраком и шепнул:

— Я нашёл. Приходи к границе Будилок к девяти часам вечера. Там есть лавка скобяных изделий; она уже будет закрыта, но её вывеска хорошо освещена фонарём. Там и стой, я подойду.

Когда я, вздрогнув, повернулась к нему, Дольн неожиданно улыбнулся и положил ладонь мне на плечо:

— Не волнуйся. Я всё просчитал. Всё будет хорошо.

И я тоже улыбнулась. Чуть было не рассмеялась от облегчения, честно говоря.

В этом на него действительно можно было положиться. Как бы Дольн не был невыносим в некоторых случаях, но в его остром уме и способности проворачивать хитрые комбинации я уже убедилась.

Меня окатило волной признательности и единения с этим человеком. Всё-таки в среде, где я выросла, сказанные в сердцах слова значили очень мало и быстро забывались. И тогда, стоя у лестницы, я подумала: плевать, что он иногда говорит. Главное, что мы заодно. Главное, что сегодня у нас всё получится — потому что Дольн всё продумал, и потому что я умею останавливать время, когда это нужно, и быстро бегать.

И потом тоже получится, потому что мы отличная команда.

Окрылённая этой идеей, я отправилась работать.

* * *

Работалось, по правде говоря, не очень.

Накануне я долго изобретала предлог, который помог бы мне проникать в дома коллекционеров душ и, самое главное, рассматривать висевшие на их стенах портреты, и в конце концов решила прикинуться одной из них. Эдакой начинающей коллекционеркой душ, которая работает, скажем, на побегушках в швейном ателье, как дия Артана, но мечтает открыть свой магазин платьев. И конечно, надежды на исполнение честолюбивой мечты у меня нет — если только, конечно, со стен моей маленькой съёмной комнаты на меня не будут смотреть нарисованные люди.