Книга Демон Рида, страница 53 – Ирина Тис

Тишина повисает на кухне. Интересно, а знаешь ли ты, милая, как он использовал отрезанные головы? Он насиловал их до тех пор, пока они не начинали гнить. Потом просто выкидывал их в лесу или сжигал в камине своей девушки.

— Мисс Петерсон, вы понимали, как долго провели там?

Это удивительно, но у жертв насилия и похищений время воспринимается по-иному: человеку может показаться, что он пробыл в заточении неделю, а по факту не один месяц.

— Врачи говорят, что пять месяцев. Но я не верила им. Это слишком долго. Я бы не выжила так долго. Бонни не протянула бы столько.

В прессе писали, что найденная девушка была истощена. Одна была мертва и начала разлагаться, а вторая – на грани жизни и смерти. В газетах опубликовали несколько фотографий из того подвала. Две цепи, два ведра, которые служили уборной. Девушек кормили и поили, но после того, как первая погибла, Теодор оставил это место. Его случайно остановили для проверки документов, а в багажнике нашли кое-что интересное – голову. Он совершил лишь одну ошибку при похищении: был один свидетель, который рассмотрел гипс и марку авто.

И последний факт, который был в газетах: мертвая девушка была на третьем месяце беременности.

— Врачи вам не лгали, мисс Петерсон. Вас искали почти полгода. И никто не надеялся найти живой даже одну из вас.

Бокал с холодным виски стоит на столе, от разницы температур на внешней стороне стекла появился конденсат, и София стирает его пальцем. Не собираясь продолжать разговор. После продолжительного молчания она все же поднимает на меня свой пустой взгляд. Сейчас ее глаза не голубые, их затянуло пеленой воспоминаний.

— Лучше бы не нашли.

О, милая, зря ты так. Смерть от разрыва органов малого таза, ощущать, как из тебя буквально вываливаются органы вперемешку с кровью, думаешь, это лучше?

— Вы пробовали завершить страдания?

Шестьдесят процентов не справляются с прошлым. Вы в этом числе?

— Я слишком слаба, я хотела, но смогла лишь оцарапать кожу, и в этот момент я впервые после подвала ощутила покой.

София поднимает рукава рубашки и смотрит на кожу, которую вчера я любезно обработал антисептиком. Там много шрамов, много боли прошлого и настоящего. На людях ты пропарываешь ладони ногтями. А наедине ты причиняешь себе травмы порезами. Интересный выбор. Так почти невозможно заподозрить неладное.

Она продолжает стирать конденсат с бокала и все же поднимает взгляд на меня. Ее спина неожиданно выпрямляется, а голубые глаза больше не кажутся пустыми. Она подносит руку к вороту рубашки, расстегивает верхнюю пуговицу и вытирает влажную ладонь о когда-то белую ткань, немного расправляет плечи и наклоняет голову вбок, с вызовом смотря на меня?..

Удивите меня, мисс Петерсон.

— А как началась ваша история, профессор Рид? В подвале или с детского дома? Может, детская травма? Удивите меня.

Я понял, что молчание затянулось. Как началась моя история? Как практикантка могла узнать то, что я скрывал годами? Или она просто пытается сделать вид, что знает?

— С автомобильной аварии, мисс Петерсон, – не выдаю свое легкое волнение. Мои плечи расслаблены, я не ищу, чем бы занять руки, чтобы отвлечься. А София изучает меня любопытным пьяным взглядом, немного наклонив голову вбок.

В детстве я был направлен к психологу, чтобы преодолеть детскую травму. Сейчас будто вернулся в ту душную комнату с неудобной кушеткой. А София перестает прожигать меня взглядом и быстро переключается: закидывает ногу на ногу, пытаясь удержать равновесие, сидя высоко от пола.