Онлайн книга «Молчаливая слушательница»
Джой разровняла форзац, как ровняла его в первый вечер, давным-давно, сто лет назад – хотя на самом деле прошло две недели. Со свистом втянула воздух и решительно взяла красную ручку. Тяжело дыша, зачеркнула все три глупых смиренных слова. Провела по ним ручкой туда-сюда, еще, еще, надавила сильнее, туда-сюда, еще – пока они не исчезли совсем. Затем через всю первую страницу вывела новое название, крупными сердитыми буквами красного цвета, обвела их раз, другой, третий; буквы стали жирными и четкими, врезались в страницу навеки. Рут одобрительно улыбнулась.
Так-то лучше. Джой вернулась к последней строке и продолжила писать. Им не было конца – словам и образам, которые вырывались на свободу, заряжали ее гневом, страстью и жизнью. «Забудь про темный шоколад с клубнично-сливочной начинкой; теперь ты – темная неистовая вспышка ярости, и угри жмутся в уголок, испуганно прячутся и затихают». Тьма сгустилась, потекла по венам, точно сам Дьявол, и Джой поняла – Марка Хендерсона никогда не найдут. Венди Боскомб – тоже. Глава 75 Джой и Шепард Февраль 1983 года
Я сижу на полу в большой комнате возле телефона и, по-моему, вижу пятнышки ликера, пролитого Марком двадцать лет назад, и вроде бы крошечный осколок стекла, но мне это, наверное, мерещится, а я не могу позволить воображению выйти из-под контроля. Сейчас не время. Звоню в справочную, чертыхаясь из-за выброшенной телефонной книги, и сразу прошу соединить с полицией Блэкханта, не давая себе возможности передумать. Шепард дал мне семью Фелисити, я дам ему Венди. Точнее, кости Венди и имя человека, виновного в ее смерти. Это честный обмен. И правосудие. Пока идут гудки, репетирую, что именно сейчас скажу. Включается автоответчик, я на миг теряюсь, но оставляю, на мой взгляд, внятное и убедительное сообщение. Вновь набираю справочную, теперь ради вечно сочувствующего Дерека из «Блэкхант газетт». Стоит заметить, что на этот раз тон у Дерека куда искренней. Сидя на запятнанном ликером ковре, я мысленно еще раз прохожусь по всем умозаключениям. Не совершила ли я чудовищной ошибки? Уверена, что нет, но вдруг я запомнила какие-нибудь диалоги или события неправильно? Я читала, что мозг переписывает воспоминания с целью уберечь нас от ненависти к самим себе. Думая о некоем событии, мы каждый раз видим себя в чуть лучшем свете. Так происходит вновь и вновь, и вот уже в нашей памяти мы не теряем от страха дар речи на собеседовании, а демонстрируем уверенное поведение и ясно выражаем мысли. Или помогаем подняться упавшему старичку, а вовсе не обходим его, спеша домой к началу сериала. Мы рассказываем друзьям «красивую» версию, потому что считаем ее правдой. Оттого-то я немного беспокоюсь, нет ли в моей памяти изъянов, но чем больше думаю об этом, тем сильнее убеждаюсь, что помню все четко. Каждое слово и действие отца в тот день, так же как и каждый удар ремнем. Пора уезжать. Сажусь в машину. Письма и свидетельство о браке – документы, которые я уже никогда не покажу Марку, – всхлипывают на пассажирском сиденье. Некролог Рут, отмечаю я с кривой усмешкой, хранит молчание. Эти бумаги вполне можно сжечь. Тогда всему и правда конец. |