Книга Молчаливая слушательница, страница 127 – Лин Йоварт

— Как это?

— Одни сочиняют в голове музыку, как Бетховен; другие представляют удивительные места и несуществующих героев, а потом пишут истории вроде «Доктора Джекила и мистера Хайда». Я читала о людях, у которых так называемый «разноцветный слух». Они видят цвета, когда слышат музыку, определенные слова или числа. У тебя, наверное, нечто подобное. Только ты видишь не цвета, а целые картины.

Джой слушала; угри потихоньку съеживались.

— У тебя есть еще слова с образами?

— Сотни! Одно из моих любимых – «аннотация». Это качели на детской площадке, высотой не меньше пятидесяти футов. Они заканчиваются там же, где начинаются, но уносят туда, где ты никогда раньше не бывал.

Миссис Фелисити, склонив голову набок, проговорила:

— Да, я тоже вижу…

— Видите?! Потрясающе, правда?

— Что еще?

— Другое любимое слово – «осколок», переливающиеся капельки крови. И «беззаботный» – герцог, который лежит на диване. Похоже?

— О, вот это мне нравится!.. Давай дальше.

— Хорошо. «Нектар» – арка из шелка, а «совершенство» – кругляш мягкой глазури от Рождественского пирога, медленно тающий за щекой. «Напыщенный» – грязная губка; «топиар» – комната, где вся мебель вверх ногами; «заточка» – которая про инструмент – меч, со свистом рассекающий воздух. «Экзоскелет» – цепь сердитых гор…

Слова сыпались быстро, сумбурно. Миссис Фелисити не смеялась над Джой, и та продолжала:

— Есть слова вроде «волны», в них можно переставить буквы и сделать новое слово, потом соединить старое и новое, и… например «волна – волан», получается волна воланов, у нее образ – белоснежная пена. Или слова, которые отличаются некоторыми буквами: «латентный талант», это голубой воздушный шар, плывущий в небе точно такого же голубого цвета, и потому можно заметить лишь движение шарика, да и то – если знать, куда смотреть. А еще…

Джой смущенно замолчала. Нет, она должна выговориться хоть кому-нибудь!

— Существуют слова вроде «Дьявола»; из них можно сложить много других слов, которые означают примерно одинаковое: зло, завеса, ложь, смерть. Потом еще слова, которые звучат неправильно. «Катапульта»…

— Катапульта звучит неправильно?

— Да, она неуклюжая и какая-то грубая, а должна быть изящной, изогнутой, как дуга. Такой… воздушной, летящей, правда?

Миссис Фелисити кивнула, и Джой затараторила дальше:

— Не все слова мне нравятся. Некоторые вызывают злость, страх или грусть, у этих слов картинки ужасные. Я однажды спросила у мистера Пламмера в школе, все ли мы видим одинаковые образы, а он надо мной посмеялся.

— Возможно, мистер Пламмер просто не понимает того, что твой мозг работает чуть по-другому. Представь, если бы все люди имели одинаковые мозги. Нам не о чем было бы говорить, и не было бы никаких Бетховенов и Моне, никаких Марий Кюри или Вирджиний Вульф.

Она отставила вымытую кастрюлю. Джой взяла ее и стала вытирать.

— Джой, скажи, ты записываешь эти образы куда-нибудь?

— Нет. А что?

— По-моему, стоит записывать… Подожди здесь. – Миссис Фелисити вышла из кухни.

Вернувшись, протянула Джой блокнот. Он совсем не походил на блокнот, в котором ее родители писали письма в банк. У этого была темно-коричневая твердая обложка с чудны́ми тиснеными буквами, напомнившими Джой о жестянках в супермаркете. Толстые кремовые страницы покрывали линии из мельчайших точек.