Онлайн книга «Дом стыда»
|
Ход мыслей Элеоноры нарушил голос Монтагью: — Как я уже говорила, если б ее убила я, то не стала бы не только звонить в полицию, но и вести себя как убийца. Элеонора вспомнила горячие уверения преподавателя курса «Смерть и уловки» в том, что убийцы делают всё, что в их силах, дабы выставить виноватым кого-нибудь другого. Сотни, тысячи убийц гневно настаивают, что изобличающие их улики на самом деле доказывают их невиновность. Они с возмущением оскорбленной невинности кричат: «Вы что, не видите? Разве это не очевидно? Меня подставили – жена / муж / партнер по бизнесу / бывший любовник / начальник / друг. С какой стати я оставил или оставила бы свой велосипед / губную помаду / зажигалку / ботинки / ключи, чтобы навести на себя подозрение? Я не настолько глуп / глупа». Как объяснил преподаватель, большинство преступников действительно глупы и неизбежно допускают не одну, а несколько ошибок. Однако они всегда убеждены в своей непогрешимости и превосходстве и питают иллюзию, что никогда не попадутся. Преподаватель упомянул еще один парадокс: для того чтобы кого-то подставить, требуется намного больше планирования, хитрости и ума, чем для убийства. Элеонора взвесила известные факты. Монтагью обнаружила мертвое тело, у нее были ключи от шкафа с медикаментами и родильного зала, она заняла оборонительную (граничащую с агрессией) позицию и в лоб заявила, что раз она похожа на убийцу, то это «доказывает» ее невиновность. Детектив взглянула на часы. Где чертова бригада криминалистов, которая, по словам констебля О’Салливан, уже выехала? Необходимо установить, отравлена ли сестра Чэпмен медикаментами, хранившимися в родильном зале, или чем-то еще. Элеоноре, конечно, придется опросить всех врачей, у кого имелся ключ, а также других сотрудниц, друзей Стеллы, членов ее семьи, но в поведении Монтагью наблюдалось нечто явно подозрительное. Нечто такое, отчего у Элеоноры волосы на затылке ощетинивались, как шерсть на загривке животного. Ожье задал еще один вопрос: — Вы живете в Хэрроуфорде, миссис Монтагью? — Жила. Когда приют покинули последние жившие здесь сотрудники, я тоже съехала. Скопила немного денег, пока тут работала, и купила небольшой домик в Хоршеме. Могу заранее ответить на ваш следующий вопрос: последнюю ночь я провела дома. Одна. – Она соизволила взглянуть на Элеонору. – Так что у меня нет алиби. Но вас-то это как раз устраивает, не правда ли? Элеонора выдержала взгляд. Эта женщина сильно ей не нравилась. В материалах курса «Поиск подозреваемого» говорилось, что субъективные оценки не должны влиять на ход расследования, но даже если Монтагью не виновата в смерти Стеллы, то как пить дать виновата в чем-то еще. И Элеонора твердо решила выяснить в чем. Джейн 1961 год Когда мама потащила меня на следующий день к доктору Ланкастеру, у нее все еще был такой вид, будто я дала ей пощечину. Она не изменила выражения лица, даже заметив мистера Батлера, смотревшего на нас из окна своего дома. — Старый сплетник, – только и пробормотала мама. Мы не впервые отправлялись к доктору Ланкастеру. С тех пор как начались «кровавые Мэри» – мне было всего двенадцать лет, – меня мучила невыносимая резь, словно в живот по бокам вонзали раскаленные ножи. Держась за живот руками, я каталась по полу гостиной, вопя, воя и скуля от боли. После третьего мучительного приступа миссис Уайтхолл посоветовала маме обратиться к доктору в Арарате, чинившему «женские передки», и двумя днями позже мы приехали к нему на прием. Нам пришлось долго трястись в автобусе, но миссис Уайтхолл заверила, что доктор стоит потраченного времени. |