Онлайн книга «Коллекционер»
|
Потом он узнал об измайловском «Вернисаже», где на легендарной столичной «блошке» нет-нет да появлялись заграничные солдатики. Ну а когда в свои права полноценно вступил великий интернет, все вдруг внезапно стало доступным. Выбирай что хочешь, на любой вкус, были бы только деньги. Но эти две облезлые и потертые от времени фигурки индейцев хранились у Максима еще очень долго. Вплоть до того злосчастного пожара в Доме художника… Максим усмехнулся своим воспоминаниям. Сейчас Гена — уже вовсе не Гена, а Геннадий Альбертович Коган, весьма уважаемый человек. Живет в Канаде c семьей, у него автомобильный бизнес. Максим слышал, что он обзавелся громадным коттеджем c бассейном, а недавно прикупил виллу на Карибских островах. В чате одноклассников, куда иногда заходил Максим, судачили, что Гена активно расширяет свой бизнес, параллельно занявшись фондовой биржей. Скупает и продает какие-то акции, фьючерсы, опционы… Короче, все это для Долина было словно c другой планеты. Эх, Гена, Гена… Максим даже видел фото своего бывшего одноклассника. Толстый дядька c самодовольной рожей в дорогущем костюме, в котором фиг угадаешь веснушчатого парнишку из начальных классов. Этот Геннадий Альбертович, поди, и не вспомнит Максима, который выклянчивал у него индейцев. И наверняка был бы искренне удивлен, узнав, что коллекционирование солдатиков стало для Долина смыслом жизни, самого существования… Максим вздохнул и потер припухшие глаза: они еще зудели после струи газа, пущенной женой Павла. Да уж. Кто-то покупает виллы у океана, а кто-то — солдатиков. «Ага. А потом ворует коллекцию у своего собрата по хобби. И убивает его семью», — ехидно заметил знакомый голос, и Максим пригнулся, будто от удара кнутом. — Паша мне не собрат, — возразил он. — Фельдмаршал драный. «Ты просто ему завидовал. Давай ты будешь честен хотя бы перед собой». — Наверное, да. Подумав, он добавил: — И убивать его жену c сыном я не хотел. «И Носа тоже», — про себя закончил Долин, и в какой-то момент ему стало невыносимо горько. Впрочем, мысль о совершенных преступлениях быстро выдернула его из сентиментально-трогательных воспоминаний, погрузив в суровую действительность. Так, в настоящий момент самое главное — добраться до дома. Сейчас — Максим взглянул на часы — почти десять утра. Еще часа полтора, и он будет в Москве. Но ехать сразу в гараж слишком рискованно. Сегодня суббота, и его могут увидеть автовладельцы, ведь некоторые из них часто ковыряются в своих ржавых боксах до самого вечера. Лучше это сделать около полуночи. Да, он устал, да, безумно болит спина. Но придется потерпеть, он и так сейчас в шаге от пропасти. Одно неверное движение — и загремит в тюрьму. И скорее всего, останется там до конца жизни. Взгляд Максима упал на телефон дяди. Пора уже избавиться от него, не везти же в Москву… И кстати, от ножа тоже. Через несколько километров он увидел, как справа сквозь листву блеснула узкая речушка, и, включив «поворотник», свернул на обочину. Снял c себя пояс c прицепленным ножом, тщательно протер тряпкой и лезвие, и рукоятку. Затем, прихватив мобильник Носа, вышел из машины. Подумав, Максим c силой швырнул его на асфальт, растоптав каблуком ботинка. Убедившись, что телефон окончательно и бесповоротно «умер», он начал спускаться к речке. Ноги тут же погрузились в чавкающую грязь, и Долин c трудом вытаскивал их из вязкой жижи. Огляделся по сторонам: никого. И только после этого Максим забросил в речку разбитый телефон. За ним последовали ножи — его собственный, рыбацкий, и столовый, которым его ранил сын Павла. |