Книга Продавец крови, страница 88 – Александр Долгирев

— Неужели правда началось?..

Стрекалов кивнул, чувствуя, как по нутру разливается тепло от водки.

— Два дня назад его расстреляли – сам видел список.

— Сразу понятно было, что расстреляют. Если взялись за дело, значит, уж как-нибудь к стенке тебя поставят, – подал голос Маркевич.

— Так это мы ставить должны, а не нас, – с видом умудренного старика проговорил Гусев и добавил, подделываясь под грузинский акцент:

— Сэгодна ты, а завтра тэбя!

Лука бросил на него злой взгляд:

— Ты бы не умничал. У нас проблемы.

Маркевич стал водить двумя пальцами по кромке стакана.

— Думаешь, нас могут взять за задницу?

— Издеваешься? Конечно, могут. И возьмут. У нас рыльце в пушку по самые уши, причем пух кровавый, а шефа больше нет.

— Думаешь, его поэтому?..

— Нет. Точно нет.

Гусев опрокинул в себя водку, громко вздохнул и спросил:

— Почему так уверен? Что-то знаешь?

— Если бы его взяли поэтому, мы бы встали к стенке рядом с ним.

— Так что делать-то? – В голосе Маркевича явственно читался страх. И надежда – он всегда надеялся на Стрекалова.

Но ответить Лука не успел. Вступил Гусев:

— Если ты прав, Лука, то не надо дергаться. Все равно ничего сделать не получится – за вами рано или поздно придут.

— За нами?! А ты соскочить хочешь?! – попытался вскочить Маркевич, но Стрекалов успел положить руку ему на плечо и удержал друга на месте. После этого он повернулся к Гусеву:

— Ты, может, и не в органах, но ты знаешься с Профессором куда больше нашего. Это ты доставляешь ему «консервы», ты же прибираешь за ним. Со мной он общался три раза, с Гришей – ни разу. Допустим, мы твои друзья и будем молчать, когда нам будут ногти драть. А Профессор будет?

— Да его не тронут! – Несмотря на залихватский тон Гусева, в его голосе слышалось сомнение.

— Ты уверен в этом?

— Да у него «крыша» такая, что Мартинсон по сравнению с ней жалкий фраер.

— Так ведь прибрали не только Мартинсона, – недобро усмехнулся Лука. – Там в силки попались птички пожирнее, да с прошлым. Люди с Лениным ручкались, а их в кальсонах посреди ночи оформляют. И сдается мне, это только начало. Хозяин, если начинает убивать, долго не останавливается.

— Думаешь, что саму Схему снесут?

— Думаю, что те, кто Профессору делал «крышу», сейчас сидят, как мы, и думают, что с ним делать и как теперь отмыться.

На этот раз на всех разлил Гусев. Затем, посмотрев с сомнением, он все же взял кусочек сыра. Стрекалов не торопил его – Гусев любил поспорить, но в итоге всегда понимал, что лучше делать так, как сказал Лука.

Гриша вдруг стукнул ладонью по столу:

— Так и не надо высовываться тогда! Что нас, гонят, что ли? Спокойно делаем все по Схеме и ждем, пока Профессора размотают.

— Ага, и когда его будут разматывать, он, конечно, о нас и не вспомнит.

— Тогда, может, просто… – Гусев провел большим пальцем себе по шее.

— И его убийц, конечно, никто не будет искать.

Маркевич, все это время неотрывно смотревший на своего начальника, тихо проговорил:

— Ты ведь уже все придумал, поэтому так лихо нас срезаешь. Так не томи.

Стрекалов поочередно заглянул в глаза Гусеву и Маркевичу. Он знал их давно. Наверное, если он вообще мог испытывать такое чувство, как дружба, именно они были бы его единственными друзьями.

Лука взял стакан, но затем поставил его, да так и оставил на нем руку.