Онлайн книга «Продавец крови»
|
Белкин, неожиданно для себя, заглянул Стрельникову в глаза и растянул губы в легкой улыбке: — Почему я вам не верю? Виктор Павлович хмыкнул и обезоруживающе поднял руки: — Пойман с поличным! Конечно, я кое-что узнавал. — Почему вы указали Прохорову на меня? Брови Стрельникова поползли вверх. — А, так вот о чем он спрашивал на самом деле… Белкин не стал ничего говорить, ожидая продолжения, и оказался прав. — Митя, я не знал, что он хочет повесить на вас именно это дело. — Так. Замечательно. А что он вообще у вас спрашивал обо мне? — Он, в общем-то, первоначально не спрашивал именно о вас. Он пришел как-то вечером с небольшим, но, между прочим, вкусным тортом. Я напрягся, но прогонять не стал – Прохор свое отсидел. Когда я уходил, он был чист. А тут мало ли – потянуло к старым друзьям. В общем, я его пустил на чай, как мы сейчас с вами сидим. Но он, как и вы, был по делу. Стал спрашивать, кому из нынешних МУРовских лично я доверяю. Я спросил, зачем ему. Прохор ответил, что есть непорядок, который надо поправить. Я попытался «поколоть», но он ничего толком не сказал. Тогда я назвал ваше имя. Он стал расспрашивать – я кое-что о вас рассказал и сразу предупредил, что работать вы будете на закон, а не на него. Получается, это я вас на это дело подписал… Можно не буду извиняться? — Конечно, Виктор Павлович, какие извинения – непорядок ведь действительно есть. И это… я никогда такого не видел. Виктор Павлович грустно улыбнулся, прикрыл глаза и тихо проговорил: — Расскажите. Рассказывать не стоило. Даже не то что не стоило – это было нельзя. Но Белкин верил Стрельникову даже не как себе – себе он верил меньше, чем старому учителю. Поэтому он все рассказал. Бледная женская рука, отпечатки пальцев которой, конечно, ничего не дали и не могли дать – ясно было, что это не из их клиентуры. Это была молодая женщина, светловолосая, полногрудая, слишком худая и совершенно отвратительно мертвая… Виктор Павлович сидел с прикрытыми глазами и, казалось, пытался поймать лицом сквознячок, шедший от приоткрытого окна. — Все обескровлены? — Да. И умерли от кровопотери. — Кровь нашли? — Нет. Стрельников бросил еще один взгляд в окно, потом с кряхтением встал, вразвалочку прошел в единственную комнату и принес оттуда початую бутылку водки с двумя рюмками. Насколько Белкин знал, пил Виктор Павлович очень мало. Он и сейчас выпил мало – в два приема одну рюмку. Проделав это в полной тишине, Стрельников заговорил: — Я помню, как вас перевели в Москву, Митя. Помню, как вы пришли на Петровку. Я подумал тогда, что в милицию стали брать совсем уже прохожих. Белкин, прислушиваясь к легкому шуму в голове, кивнул. Стрельников продолжал: — Пожалуй, прохожие были не худшим вариантом в сложившихся обстоятельствах, потому что до вас были черти с рогами. Я должен был их сажать, а они отдавали мне приказы. — Такие времена, Виктор Павлович… — Времена? А я думал, что люди. Потом я понял, что вы не прохожий, вы – ребенок, который не понимал разницы между убийством многодетной матери и математической задачей. — Виктор Павлович, зачем… — Затем, что сейчас я говорю с взрослым человеком. Та история с вашим другом-переводчиком пошла вам впрок – да, я знаю, как больно для вас это звучит, но это правда. А потом в вашей жизни появилась Зинаида Яковлевна. Сейчас вы можете понять то, что я видел тогда. |