Книга Продавец крови, страница 20 – Александр Долгирев

Остаток дня он гулял по городу, обойдя всю его старую часть. Ему все же удалось отвлечься, однако мысли вновь пришли к Зине и к тому, что он бы хотел жить с ней в подобном городе.

Под вечер Дмитрий вернулся в городское управление. Без проблем прошел в здание, кивнув дежурному, который утром проверял его документы, и поднялся на второй этаж – здесь был кабинет оперативников.

Князева задержал младший лейтенант Сосновский. Это было не по его делу, но он оказался поблизости к кабаку, в котором Князев решил помахать ножом. Именно Сосновский общался с Белкиным и вводил его в курс дела. В этом немного флегматичном и грузноватом человеке, бывшем лет на десять старше Белкина, было что-то приятное для Дмитрия. Некое чувство внутренней уверенности. Он чем-то напоминал ему Стрельникова. В частности, он, как и Стрельников, видимо, часто оставался в кабинете последним.

— А, товарищ Белкин! Как погуляли?

— Хорошо. У вас очень красивый город.

Сосновский хотел ответить, но не удержал зевоту. Отзевавшись, потянулся и размял шею, а затем уставился в одну точку с пустым взглядом и отсутствующим лицом. Белкин понимающе улыбнулся – он знал это состояние, когда под вечер от усталости деревенеет разум. Через несколько секунд выражение лица Сосновского снова изменилось, и он протянул:

— Не Москва. Но живем.

— От Князева были новости?

— Может, и были, да только я до кабинета полтора часа как добрался. До этого… работу делал.

— Понимаю. Завтра с утра я его у вас заберу.

— Да ради бога… Так, я собираюсь домой. Вы нашли, где остановиться на ночь?

Так как Белкин спешил, как можно скорее выехать за Князевым, командировку ему должны были оформить задним числом. Соответственно, никаких командировочных ему не выдали. Тем более что речь шла о совсем короткой поездке. Платить же за гостиницу из собственных денег Белкина душила жаба, так как они с Зиной немного поиздержались в последнее время из-за переезда.

— Признаться, я потому и предупредил о том, что вечером приду – позволите у вас здесь где-нибудь перекантоваться?

— Да, не балуют московских коллег. Ладно, всякое бывает – понимаю. Вот что, а переночуйте-ка у меня. Жена обещала вареников наделать.

Белкин замялся, а Сосновский, увидев это, добавил:

— С картошкой и грибами.

— Право, не знаю… А это удобно?

— Конечно, удобно! Заодно пару баек московских расскажете.

Белкин окинул взглядом кабинет, в котором не было ничего похожего на диван или тем более на кушетку, и, переборов свой вечный страх, согласился.

Сосновский с семьей жил в отдельном доме. Белкин не ночевал в таких домах с самого детства, да и те воспоминания были подернуты дымкой сомнения и размыты давностью лет. Супруга Сосновского приветствовала его, будто заранее знала, что он придет, а после обещанных вареников на него насели сыновья коллеги, которые стали засыпать Дмитрия вопросами о Москве, Кремле и о МУРе. На помощь Белкину пришла их мать – к этому моменту Дмитрий уже клевал носом и даже толком не запомнил, как лег.

Было еще темно, когда его кто-то растолкал. Ему снился неприятный сон про лабиринт, в котором он блуждал и все никак не мог выбраться, причем казалось, что дело в том, что он что-то неправильно посчитал или не заметил. Бумажные (но крепкие и высокие) стены лабиринта еще были у него перед глазами, когда встревоженный голос Сосновского донес до него: