Книга Продавец крови, страница 132 – Александр Долгирев

— Как пожелаешь, дорогая.

Мария шмыгнула носом, пытаясь не заплакать.

— Я ведь тоже ревновала тебя.

— О, я помню… Бедная Юленька… Никогда не думал, что ты способна на такую изощренную жестокость.

— Я сделала это, чтобы причинить тебе боль.

— У тебя получилось… Сколько еще?

Мария сразу поняла, о чем он спрашивает.

— Около часа, может быть, чуть больше или меньше.

— Когда? Во время объятий?

— Да, в кольце ампула. Ты же почувствовал царапину.

— Спасибо, что это именно ты. Я все ждал, когда же это произойдет, и боялся какой-нибудь автомобильной аварии или утечки газа.

Вернер с трудом сложил губы в подобие благодарной улыбки, а Мария все же не смогла удержать слезы, и теперь они оставляли дорожки на ее щеках.

— Прости меня…

— Не надо, Мария. Я убрал Богданова, ты убрала меня – все по-честному. Ты ведь останешься со мной?

Это было невыносимо трудно, но Мария заставила себя подняться на ноги.

— Прости, но остаться я не могу. И мне не стоит больше сюда возвращаться.

— Понимаю. Сюда придут. Тогда хотя бы поцелуй на прощание.

Мария рассмеялась сквозь слезы.

— Нет, Николай Францевич, я ведь знаю, что у вас тоже есть ампула в кольце.

— Моя девочка…

Анчевская не смогла удержаться и обернулась на входе в кабинет. Она не собиралась ничего больше говорить, просто хотела в последний раз увидеть Вернера и его кабинет, который долгие годы был для нее и библиотекой, и учебной комнатой. Вдруг неожиданно все в ней возмутилось, вскинулось, и неожиданно для самой себя Мария прошипела:

— Ты – кошмар моей жизни!

Глаза Николая были закрыты, а руки бессильно опущены, было хорошо видно, что каждый следующий вдох давался ему с большим трудом, но все же он продолжал улыбаться и нашел в себе силы прошипеть в ответ:

— Лгунья…

* * *

Мария попыталась скоротать день в работе, но это было бесполезно. Она быстро вернется к делам – Анчевская умела отделять работу от личных переживаний – но не сегодня. Хотя бы этот пасмурный и гнетущий день ей нужно провести в идиотских и бесполезных переживаниях, глупо мучаясь ожиданием и находясь в постоянном предчувствии слез.

Женя не давал о себе знать. В первой половине дня она не думала об этом, но чем ближе надвигались сумерки, тем больше становилось понятно, что у него что-то пошло не по плану. На самом деле это значило, что Мария все сделала правильно, когда не стала рассчитывать на одного лишь Таратина. Но только легче ей от этого не становилось. Во-первых, не каждый день ей доводилось убивать тех, кому она была обязана всем, что у нее было. А во-вторых, смутная тревога за Евгения, которую она почувствовала еще утром, в течение дня лишь крепла и разрасталась.

Был уже поздний вечер, когда в дверь ее квартиры позвонили. Мария бросилась открывать, позабыв обо всем, однако за дверью был не Женя. В прихожую вошел аккуратный человек в черных пальто и шляпе. Он не сказал ни слова, пока Мария не заперла дверь. Она посмотрела на гостя с надеждой, но тот помотал головой:

— Он не придет.

Мария опустилась на лавку у двери и прошептала:

— Что случилось?

Мужчина сощурил глаза, затем кивнул каким-то своим мыслям и стал снимать верхнюю одежду.

— Белкин оказался быстрей. Дай разуться.

Мария уступила гостю место.

— Поставь-ка чайник.

Аккуратный человек даже не посмотрел на нее, занятый своими начищенными туфлями. Мария решила, что от ее расспросов ничего не изменится – он все равно скажет только то, что захочет, и тогда, когда захочет. Поэтому она прошла в кухню и стала возиться с чаем.