Книга Продавец крови, страница 113 – Александр Долгирев

— О, как раз вовремя!

— Вы кого-то ждете?

— Да, старого друга. Позвольте…

Однако он не стал дожидаться дозволения и пружинистым шагом направился в прихожую. Таратин понимал, что разговор в любом случае был закончен, но ему и так казалось, что ничего большего он здесь не добьется. Да, у профессора Вернера были тайны, но эти тайны, судя по всему, мало касались их с Белкиным расследования.

Он еще раз обвел взглядом комнату и усмехнулся – «простой пенсионер».

— Вот, позвольте представить – Мария Станиславовна Анчевская, моя последняя подруга. А это младший лейтенант Таратин из МУРа.

Евгений повернул голову и увидел в дверях Марию. Она едва сдерживала смех.

— Мария.

— Очень приятно. Женя.

После этого он не выдержал и расхохотался. Через мгновение к его смеху добавился ее смех.

* * *

Евгений опустил взгляд вниз и оправил свою форму. Был выходной день. Если бы они с Марией были обычными мужчиной и женщиной, сегодня было бы их первое свидание. Какое-то заведение, разговоры, чтобы лучше узнать друг друга, назначение следующей встречи. Но вместо этого он за несколько дней знакомства успел воспылать так сильно, будто знал Марию всю жизнь, но долгие годы, даже десятилетия, провел в разлуке с ней, и теперь не мог перестать ее желать. И кажется, Мария испытывала что-то похожее.

Для Таратина дело было не только в ней самой. Ему доводилось влюбляться прежде, и он знал, что влюбляется сильно, а затем быстро остывает. Но Мария была кем-то новым, кем-то невиданным для него. Ее разум, сложный и закаленный вопросами, которые он не мог даже толком понять, ее умение держать себя с ним, оставляя пространство для работы его ума и чувств, но и дозволяя многое – почти все. Наконец, ее окружение – книги в ее квартире, ее одежда, ее работа. Все это настолько отличалось от того, что знал и видел прежде Таратин, что он чувствовал себя белой вороной. Но он не собирался отступаться, напротив, хотел стать частью ее мира – жизненно важной и незыблемой.

В прошлую их встречу Мария пригласила его на какую-то непонятную не то посиделку, не то самодеятельность для людей ее круга. Он понял, что ему, пожалуй, не в чем прийти, кроме своей повседневной одежды. На это Мария рассмеялась и сказала, что если он беспокоится об этом, то может надеть свою милицейскую форму. Женя принялся было искать в этом смехе следы насмешки над ним – простым милиционером без особенных перспектив, но этих следов не было. Однако форму он надел – пускай Мария видит, к чему приводят неосторожные желания.

Мария была близка с профессором Вернером. Судя по тому, что видел Таратин, она ему полностью доверяла, а он относился к ней с искренней симпатией. Кажется, она была частой гостьей в его квартире. Наверное, Евгению стоило бы почувствовать укол ревности, но ничего в обращении Вернера с Марией не говорило о его претензиях на что-то большее, чем дружба. К тому же он все-таки был стариком, пускай и весьма бодрым.

Мария попросила зайти за ней именно к Вернеру, и теперь Таратин тщательно осматривал себя, готовясь позвонить в дверь профессора. Наконец, он махнул рукой, усмехнулся сам себе и решительно нажал на кнопку звонка.

Дверь открыла Мария, одетая в диковинную ярко-красную рубаху с золотым шитьем и столь же красные свободные шаровары. Волосы ее были собраны в тугой пучок на макушке, а на лице был толстый слой пудры, на котором особенно выделялись ярко-красные губы и густые тени под глазами.