Книга Дневник убитой женщины, страница 86 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— У нас так не работает! — наседал Шишкин. — Надо доказывать, что вы ни при чем. Поэтому давайте еще раз по порядку. Что вы делали с утра в пятницу? Вспоминайте каждую минуту.

Расспросы и беседы со свидетелями шли до самого обеда. Лев снова и снова задавал одни и те же вопросы горничным, администраторам, поварам санатория. Что вы видели? Во сколько это было? Что произошло? Его блокнот был уже испещрен записями.

Ближе к обеду он снова встретился с Романом в своем номере. Молодой следователь обреченно констатировал:

— Я сдаюсь. Столько всего еще надо сделать, и это только одна версия — Костины. Так и не понятно, вдвоем они действовали или Олег один убил мать. Никто его толком в то утро не видел. Таксистов, которые привозили в «Парус» Олега, найти не удалось. Сестра говорит, у него всегда проблемы с деньгами, поэтому он не заказывает такси. Просто выходит на дорогу и старается поймать попутку за копейки, а еще лучше бесплатно. Друзей у него толком не было, тоже со слов сестры. Он сидел дома или уходил в загул, если появлялись деньги. Может, не стоит рыть в других направлениях, терять время? Костин — самый подходящий подозреваемый. С матерью вообще все идеально выходит, никакого алиби, мотив есть. С главным врачом, по моему мнению, это может быть личная месть. Он же ненавидел санаторий, помните, вы мне рассказывали, и сестра подтвердила. Вот он и отыгрался на Зуревич. Все сходится.

— Обвинить мертвого легко. Я тебя предупреждал, что будет такой соблазн. — Опер мгновенно стал суровым. Парнишка совершает ошибку, выбирая легкий путь, а не правду. — Если уж решил сделать главным обвиняемым Костина, то постарайся это доказать уликами, а не только своими размышлениями.

От его жесткой отповеди Шишкин присмирел и робко поинтересовался:

— А у вас по другим версиям есть еще информация?

— Потом обсудим, когда будет что-то существенное, — сухо отозвался Гуров. — Пора обедать.

Он поспешил выйти из номера и отправился в ресторан не потому, что был голоден. Аппетит у него совсем пропал. Он ушел, чтобы не сорваться на Шишкина, не вылить на него свое раздражение.

Оказавшись наедине с собой, Лев понял: он злится оттого, что снова отдельные факты сложились в идеальную картину преступления, где преступником был Олег Костин. И опытному оперу не нравилась эта идеальность. Такая же, как с горничной Екатериной Лаптевой. Еще двое суток назад все факты и свидетели только и говорили о том, что молодая женщина — убийца Марии Костиной. Вот только потом все оказалось совсем иначе. И сейчас снова у него складывалась слишком безупречная и потому фальшивая картина преступления с Олегом Костиным в качестве главного обвиняемого.

В ресторане полковник Гуров, не поднимая глаз, ткнул на что-то среди блестящих лотков, а потом уселся с тарелками за самый дальний стол в углу. Только бы никто не подсел и не начал донимать разговорами, как это делают, кажется, все обитатели «Паруса». Ему сейчас, как никогда, нужна тишина, чтобы привести этот хаос из фактов и мыслей в порядок.

Но успокоиться наедине с самим собой полковнику Гурову не дали. За спиной раздалось легкое покашливание:

— Добрый день, Лев. Не помешаю?

Он поднял глаза: у стола, чуть сгорбившись, стоял Николай Рыбин, тот самый забавный старичок с рыжей прядью и круглым носом, с которым они договорились сыграть партию в шахматы.