Книга Дневник убитой женщины, страница 22 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Он успел догнать Шишкина, когда тот застыл в проеме двери, что вела на лестничный пролет. Фигура в длинном плаще тяжело прыгала через ступеньку вверх по лестнице. У следователя уже был пистолет в руке, он целился в мелькающую спину:

— А ну стой! Я выстрелю!

Лев, не сбавляя темпа, снес как пушинку молодого следователя с ног. Он был крупнее и выше, поэтому по инерции уронил парня на пол и почти придавил его сверху.

— Вы что делаете? — выкрикнул тонко Роман.

— Карьеру тебе спасаю, дурак! — Опер перехватил руку с пистолетом и осторожно забрал оружие. — Ты зачем стрелять собрался?

— Но это же убийца, он сейчас сбежит! — Шишкин вскочил на ноги, взъерошенный и недовольный, что его остановили на полпути к героическому поступку.

— Что он убийца, еще надо доказать! А если не он и ты в невиновного бы сейчас пальнул? — осадил его полковник.

— Ну я не по-настоящему, я же его предупредил, — в испуге попытался оправдаться Роман.

Лев сунул ему в руки табельное:

— Убирай и забудь про него. Идем, сейчас его найдем, далеко не убежит. — Оперуполномоченный широкими шагами начал подниматься по лестнице тем же путем, что убежал Олег Костин.

— Почему не убежит? А если по балконам спустится и скроется? Или есть вторая лестница? — Шишкин старался не отставать от широких шагов полковника. Опер шикнул на него, он был сосредоточен на другом — на запахе. Резкий и кисловатый аромат перегара тянулся по пустому коридору мимо закрытых дверей и вел сыщика прямо по следу беглеца.

Запах становился сильнее, концентрируясь в одном месте. Гуров остановился возле неприметной двери в самом конце коридора. Таблички с номером не было, вытертая со временем ручка и небольшая, в пару миллиметров, щель между дверью и проемом. Опер прислушался: тишина. Он резко ударил по двери ногой и тут же удержал ее рукой, придавливая к стене того, кто спрятался в крошечном помещении.

Перепуганный и бледный, внутри оказался Олег Костин. Он был прижат к стеллажу с ведрами и тряпками, глаза его были полны ужаса, тело била крупная дрожь.

— Выходи, — спокойно сказал Гуров, его голос звучал как смертный приговор.

А тот вдруг завыл громко:

— Я не виноват, не виноват! Не убивал ее! Я просто проспал. Телефон сел, я не слышал. Я не виноват!

Роман Шишкин протянул к нему руку:

— А ну давай выходи! В отделе расскажешь все.

Но тот отпихнул от себя руку парня:

— Отпустите, никого я не убивал! Я за мамой приехал!

В коридоре уже стучали каблуки Евгении, она на ходу выкрикнула:

— Убийца! Как ты мог! Мать, родную мать! Я знала всегда, что ты это сделаешь!

— Заткнись! — зарычал в ответ брат на сестру.

Шишкин наконец протиснулся внутрь каморки и потащил загнанного в угол парня за собой:

— А ну давай, будем разбираться.

Тот снова завыл, а Евгения зашлась в крике:

— Ну что ты ноешь вечно! Отвечай за свои поступки! Дрянь, вечно ты такой!

Гуров не выдержал и отошел от них в глубину коридора. Нет, он не был рад, что так быстро нашел и задержал парня. Никаких доказательств вины Олега нет, он не признался, и, кажется, он просто кинулся бежать от страха перед непонятной ситуацией.

Но проблема была в другом: оперативник больше не мог просто наблюдать со стороны. На кровати в номере сейчас лежит убитая кем-то женщина, и ее смерть требует расследования. Ни один из ее детей не заплакал, узнав о смерти матери, лишь устроили скандал и ссору. Главный врач пансионата только и хочет, что побыстрее замять неприятный эпизод и жить дальше в привычном ритме. А молодой следователь мечется и вообще не понимает, как ему себя вести, за что хвататься.