Книга Дневник убитой женщины, страница 160 – Алексей Макеев, Николай Леонов

А еще он ненавидел убийцу. Ненависть, иссушающая и неукротимая, помогала не рассыпаться вслед за Мариной и заставляла думать о работе. Ненависть наполняла вены ядом и гнала на поиски монстра, совершившего бесчеловечное преступление. «Надо будет поговорить об этом с Настеной. Пусть подскажет, как мне унять себя, иначе я не знаю, что сделаю с подонком, когда отыщу его». В тот момент Гурову хотелось обладать властью убить недолюдка десять раз подряд…

Собрав волю в кулак, Лев Иванович заботливо предложил:

— Я отвезу вас в санаторий.

У Льва Ивановича оставалась уйма вопросов, но Казарновская все еще была не в состоянии отвечать, а доводить ее до нервного срыва в управлении — шаг неразумный. Вдобавок некоторые вопросы могли прозвучать неприятно. К примеру, Гурову хотелось уточнить, водила ли Марина дочку к врачам и обращалась ли в полицию с заявлением о возвращении Инны. Скорее всего, ничего подобного сделано не было, и полковник терзался в догадках, почему мать проявила такую халатность. Однако эти вопросы напоминали упреки, а упрекать Казарновскую сейчас нельзя ни в коем случае, чтобы не спровоцировать глубокий кризис, который неизвестно во что выльется. Вот почему Гуров поспешно свернул допрос и повез женщину обратно в санаторий. По дороге они обменивались ничего не значащими фразами.

Санаторий «Хрустальный источник» встретил Гурова массовой паникой. Туда-сюда с криками и воплями носились отдыхающие. Охранник, пропускавший машину полковника, принял по рации сигнал тревоги и толкнул напарника со словами:

— В бассейне два мужика подрались, один другого топит.

Напарник смачно матюкнулся, подскочил со стула и, спотыкаясь, поспешил за товарищем, который уже пробежал половину дорожки.

Припарковавшись, Лев Иванович посоветовал Марине оставаться в салоне, а сам заспешил по той же дорожке, по которой убежали охранники, в надежде, что плутать не придется и она выведет напрямую к бассейну. Не только чувство долга требовало вмешаться в потасовку и навести порядок: хотелось увидеть, какая обстановка царит в санатории, где вынуждена проживать Казарновская. Если здесь клиентура буйная и регулярно случаются подобные инциденты, то Гуров позаботился бы о том, чтобы Калугины подыскали для своей подопечной другое, приличное заведение.

Пробегая мимо кучки взволнованных людей, он услышал, как один из них, надо полагать, очевидец драки, взахлеб описывал драматические события:

— Здоровенный слоняра! А жирный такой, что титьки по пуду, как у бабы. Второй-то мелкий. Боюсь, здоровяк мелкого утопит к чертям.

…Вот и бассейн. У края стоят охранники и громогласно требуют у хулиганов выйти из воды. Вокруг толпа зевак, наигранно выдавливающая из себя возмущение. По-настоящему досадует на беспорядки только пожилая семейная пара, остальные же, судя по горящим глазам и довольным физиономиям, в безграничном восторге от развернувшегося перед ними зажигательного аквашоу. Скучная, размеренная жизнь по часам достала и постояльцев, и персонал «Хрустального источника», здешняя публика заждалась крепкой встряски, способной разогнать тину сонного царства. И вот — встряска произошла, ко всеобщему ликованию. Некоторые особо впечатлительные натуры слегка подпрыгивали на месте от перевозбуждения. Одна из сотрудниц санатория, совсем молоденькая, в костюме медсестры, широко разинув рот, снимала происходящее на смартфон, хотя, к цыганке не ходи, такое поведение работников здешним руководством не поощряется.