Книга Дневник убитой женщины, страница 144 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Гуров сделал вид, будто не слушает ее объяснений.

— Думаете, стерли отпечатки с файлов, и это вам поможет? — наседал он. — Не поможет, и я скажу почему. Ваш план сработал бы, если бы к тем файлам прикасалась только Коменчук. Тогда бы вы стерли свои и ее отпечатки, она потом оставила новые, и шито-крыто, никто бы не доказал, что вы прикасались к бумагам. Но Коменчук же неряха, вы это лучше меня знаете. Неужели вы думаете, что такая женщина в состоянии навести в документах порядок без посторонней помощи? На всех файлах должны быть отпечатки секретарши, их-то вы и удалили. Так мы точно узнаем, что вы заметали следы.

Полковник намеренно аргументировал свою позицию с мельчайшими деталями, чтобы острый и цепкий ум Швецовой осознал безвыходность ее положения.

— О чем таком вы говорите? Ничего я не стирала ни с каких файлов!

— Стало быть, перед кражей бумаг вы надели перчатки? Превосходно. Ваши рабочие перчатки сейчас у криминалистов. Лаборатория сравнит состав химикалий с поверхности ваших перчаток, а затем сопоставит результаты анализа с веществами на поверхности файлов. На ваших перчатках бездна следов бытовой химии, на спектральном анализаторе эта смесь даст четкий неповторимый рисунок, столь же индивидуальный, как отпечатки пальцев. Готов об заклад биться, что в точности тот же рисунок анализатор покажет для следов на поверхности файлов.

Гуров слегка приукрашивал, могущество криминалистики пока не достигло подобных высот. В теории перечисленные процедуры возможны, однако на всю Россию имеется лишь один спектральный анализатор необходимой мощности, чтобы выполнить тесты тех ничтожных треков, которые на поверхности пластика могли оставить перчатки, использовавшиеся домработницей при обращении с бытовой химией. Естественно, полковника никто к этому прибору не подпустит и на пушечный выстрел. Однако Швецова же об этом не догадывается. Виолетта Витальевна доказала свое умение мыслить логически и делать дедуктивные умозаключения. Она определенно понимала каждое сказанное Гуровым слово и четко осознавала, что он не фантастику ей рассказывает, а убедительно доказывает нереальность укрыться от современной научной экспертизы.

Женщина беспомощно заплакала.

— Ищите, ищите на здоровье! — прокричала она. — Ничего я не трогала, я к чужим документам не прикасаюсь.

Затем уткнулась лбом в боковое стекло дверцы, не в силах пошевелиться, даже не стараясь утереть бежавшие по лицу струйки слез.

Лев Иванович мерзко себя чувствовал. Оформлять Швецову по подозрению в краже бумаг не хотелось. К тому же ее поведение говорило об обратном. Если бы она забрала из кейса тот файл, то уже сломалась бы после изложенных полковником доводов. И тем не менее документы пропали, причем их похищение может быть связано с убийством девушки. Швецову требуется либо раз и навсегда вычеркнуть из списка подозреваемых, либо обосновать обвинения против нее.

— Я не знаю, как доказать перед вами мою невиновность, — севшим голосом прошептала она, глотая слезы. — Алиби у меня нет, конечно, но я правда не знала, что лежит в кейсе, и в глаза не видела никаких файлов.

Хотелось верить в ее искренность.

— Ситуация складывается далеко не в вашу пользу, — участливо сказал Гуров. — Документы пропали, и вы единственный подозреваемый. Но плохо даже не это. Плохо то, что кражу файла могла видеть Инна Казарновская, и по этой причине похититель убил ее. Избавился от свидетельницы.