Книга Дневник убитой женщины, страница 126 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Гуров вошел, поздоровался, представился по форме. Швецова кивнула в ответ и, не вставая с постели, слегка дрожащими руками поправила на себе рабочую униформу. Сняткова какое-то время топталась за его спиной, желая послушать допрос, но затем спохватилась и убежала кашеварить. До полковника донеслось ее затихавшее ворчание. А она любопытна, надо заметить. Ее, похоже, расстроило то, что из-за работы на кухне не доведется узнать, о чем будут разговаривать подруга и полковник «из милиции».

— Виолетта Витальевна, вы точно в состоянии отвечать на вопросы?

— Я прочнее, чем кажусь, — грустно усмехнулась Швецова. — С четырнадцати лет поломойкой вкалываю. На мне воду возить можно.

Гуров посмотрел на ее жилистые, огрубевшие руки. Да, она не храбрится и не рисуется, в этой женщине действительно скрыто много силы. С другой стороны, чаще всего внезапно ломаются именно те люди, которые считают себя семижильными и производят впечатление.

— Хотите, чтобы я повторила показания?

— По правде, не совсем, — ответил Гуров, поскольку вполне доверял команде Крячко и не считал, что стоит переделывать их работу. — Мне интересно, как прошли те две недели, что Инна провела в доме матери. Какие люди здесь появлялись за это время?

Памяти Швецовой можно было лишь позавидовать. Устремив глаза в потолок, домработница без запинки перечислила постояльцев и посетителей особняка Казарновских:

— Постоянно все эти дни в доме находились Марина и Калугины, ее друзья. В домике для гостей жила Коменчук. Она у нас уже целый месяц, так как у нее в квартире ремонт, а Марина любит гостей привечать, вот и впустила переждать. Это и для работы удобно, когда юрист фирмы под боком. Из посторонних девять раз приезжали доставщики с заказами. Точных дат я назвать не могу, в голове перемешались, но если очень надо, то постараюсь вспомнить. Исполнительный директор с фабрики один раз наведывался. К Марине, само собой, по рабочим вопросам. Мы с Таней приходили в обычное время, строго по графику. Вот и все, пожалуй.

— Многовато людей, — не удержался от комментария Гуров.

— Это еще мало, — заверила его Швецова. — Тех, кто по делам фирмы приезжает, гостями не назовешь. После того как здесь поселились Калугины, дом закрыт для тех, кто не связан напрямую с фирмой. Раньше было иначе. Постоянно люди, шум, праздники какие-нибудь.

Любопытное примечание. Сняткова только что объяснила отказ Марины дать прислуге выходной из-за того, что «в доме людей много». Но Швецова полагает, что в доме людей не так уж и много, если сравнивать с прежними временами.

— Казарновская настолько гостеприимна? — решил развить эту тему Гуров.

— Не то слово. Она не переносит одиночества. После развода ей стало особенно тоскливо, поэтому она постоянно кого-то принимала… Ах да! Я заговорила про развод и вспомнила кое-что. Один раз приезжал бывший муж Марины. Зовут Даниил Иванович, но вы, верно, знаете. Хотел повидаться с дочерью, однако Марина запретила.

— И когда это было?

— Шестнадцатого.

— Интересно. А вы не в курсе, откуда он так быстро узнал о возвращении дочери?

Швецова потупила взгляд.

— Психолог ему звонила, и я тоже, простите. Отец должен знать, что его ребенок жив и относительно здоров. — Она подняла глаза на Гурова и спросила: — Думаете, я дурно поступила?