Книга Дневник убитой женщины, страница 102 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Будем придерживаться этого, пока не будет доказано обратное. Недаром у нас в стране действует принцип презумпции невиновности.

Андрей хмыкнул:

— А вы не похожи на обычного мента, я думал, они потупее.

Забеспокоился Сладков, лишь когда понял, что они свернули на дорогу, ведущую к «Парусу»:

— Эй, почему в санаторий? Мы так не договаривались. Я думал, что мы в отдел едем.

— Нет, убийство произошло в «Парусе», значит, и следственные действия будут проходить в санатории.

— Но сейчас же ночь! — Мужчина заерзал на сиденье. — И вообще, я…

— Не готовы к встрече с Ираидой Яковлевной? — угадал Лев.

Андрей Сладков сразу поник, отвернулся в сторону и попытался пригладить торчащие вихры:

— Я столько раз представлял встречу с ней. Если честно, нет давно уже никакой злости. Наоборот, мне стыдно, что я выгляжу словно какой-то бомж.

— Вы хотели бы ей нравиться? Все-таки она ваша теща. — Лев разговаривал уже обычно, без давящего тона, будто беседовал с попутчиком или коллегой.

Ответом ему был тяжелый вздох.

— Конечно. Я совсем не преступник, сам не понимаю, как так вышло. Я просто хотел, чтобы у меня была жена и любимое дело. Если бы все получилось, то Верина мать мной бы гордилась. А не вот это все.

Андрей плотнее запахнул куртку, поежился, хотя на улице было тепло, и больше не произнес ни слова до конца поездки.

Полковник Гуров набрал номер Шишкина. Тот ответил не сразу, голос был сонным:

— Товарищ полковник, а вы где?

— Везу тебе очередного подозреваемого. Только через центральный вход я с ним проходить не буду. Спустись сейчас на первый этаж, объясню, как открыть черный ход для персонала. И давай тихо, чтобы завтра весь «Парус» не гудел от новостей.

Роман не удержал сладкого зевка:

— А я надеялся, что все-таки можно будет выспаться. Мне завтра с утра на дежурство в отдел.

— Поедешь в отдел, еще и с уловом по делу Костиной. Не сомневайся, сразу премию дадут.

В дом отдыха они зашли, словно воры, с черного хода. Правда, встречал Гурова и Сладкова совсем не подельник, а следователь. Роман с интересом поглядывал на растрепанного мужчину, а потом шепотом спросил:

— Лев Иванович, подозреваемых уже трое. Может, хватит? Мне бы с этими разобраться.

Гуров согласно кивнул:

— Завтра и будешь допрашивать их. Надеюсь, что Сладков последний. По всем трем версиям есть фигурант. У каждого был мотив и возможность. Я тебе помог, как и обещал, а дальше сам. Завтра я уезжаю, отдых закончен.

— А где мне с ним побеседовать? — Роман все-таки успел отдохнуть и рвался быстрее к делу. — В номере у вас? Вам, наверное, тоже передохнуть охота.

Лев задумался:

— Ну, наверное, придется все-таки будить администраторшу. Попрошу ключ от еще одного номера на ночь. Там и переночую. Разместишь Сладкова у меня. Побеседуешь, запишешь все показания. Утром проведем небольшую очную ставку всех троих с главным врачом, и я могу уезжать.

Когда Шишкин скрылся с новым задержанным в номере, Лев развернулся, чтобы дойти до дальней лестницы и спуститься в холл за ключами. Как вдруг распахнулась дверь напротив, и в узкую щелку его позвал знакомый голос:

— Это я, Катя, идите сюда. Это срочно!

Он протиснулся в приоткрытую дверь, и горничная тотчас же повернула головку ключа. Лицо у Екатерины Лаптевой было совсем белым в лунном свете. Она приложила палец к губам и потянула опера в комнату. Потом прислушалась к звукам вокруг и наконец решилась зажечь настольную лампу.