Книга Тень за стеной, страница 87 – Валерий Шарапов

Тут послышался условленный стук. Колька мгновенно шатнулся к кухне, где наверняка должны быть какая-нибудь кочерга или там колун, – но быстро сообразил: не надо. В таком деле, при таких раскладах и иголка в руках может привести на цугундер.

Он пошел и открыл дверь. На пороге стоял Щербин.

— Даже так, – только и пробормотал Колька.

Казалось, что примерный учащийся Щербин удивился не меньше его, но быстрее сделал вид, что так и задумано, и произнес:

— Ирония судьбы, а?

— Что ж ты так, Саша? – Колька спросил в шутку – уж больно идиотская ситуация, – но Щербин взбеленился:

— Так это я прежде спрошу: ты чего тут? Я-то шпана и мразь, а ты вроде примерный. Хотя стоило вытряхнуть тебя из тепленькой кроватки – и вот, такая же падаль, как и все.

— А по шее? – спросил Колька.

— Ты мне еще выговор влепи, – предложил Щербин и уже миролюбиво добавил: – Да пес со всем этим, все равно сдохнем, и тогда все-все вскроется, кто что прятал. Проехали! Что, дома никого?

— Само собой.

— Ну ладно, тогда начнем. – Щербин принялся шарить по карманам, бормоча что-то под нос, потом, подняв глаза, бросил взгляд Кольке за плечо, дернулся и гаркнул:

— Шухер!

Колька всего на долю секунды упустил его из вида и едва успел увернуться от захвата за шею. Гаденыш! У него нож был в кармане, и он попытался ткнуть его в живот Кольке прямо через бушлат. Подло и глупо! Колька ушел от удара, рискнув, ухватился за полу бушлата и задрал. Плотное сукно сковало Щербину локти, голова тоже оказалась в мешке. Колька вдавил его мордой в пол. Щербин выл, тратя ценный воздух, бился головой о пол, брыкался. Стоило на миг ослабить хватку – и юркий гад выкрутился из бушлата. Нож остался там. Колька ждал новой атаки – и Щербин снова ринулся на него. Колька извернулся, перехватил его запястье, закрутил, грохнул его на пол, заломал локоть на его же шею и крутанулся прочь от брыкающихся ног, чтобы голова к голове. Щербин хрипел, вырывался, лягался, Колька дозированно увеличивал нажим, душа его же собственной рукой и одновременно заламывая плечо.

Щербин выл, но не сдавался, выгибался, скреб свободной рукой пол, пытаясь нашарить что-то.

И тут сверху кто-то сказал, четко отдавая команду:

— Прекратить!

Оба застыли. Колька продолжал держать захват, но чувствовал под ребрами острый нос сапога:

— Отцепляйся!

Он ослабил захват. Щербин тотчас вывернулся и отполз в сторону. Шипя, потирал плечо, попытался встать – и тотчас последовал приказ:

— Сидеть обоим!

Судя по пальто и шапке, это был хозяин дома. И теперь, на свету, он выглядел странно знакомым: чернявый, нос с горбинкой, глаза навыкате – черные, круглые, как у рака. Одна рука в перчатке просто висела, а правая была в кармане, и он топорщился так, что становилось ясно: там не только рука…

Пока Пожарский соображал, где он его мог видеть, хозяин его тоже рассмотрел как следует, хмыкнул и перешел к делу. Ткнув в Щербина, спросил:

— Вещь у тебя?

Щербин, утирая сопли из носа, буркнул:

— Нет. У него.

— Ну так достань.

— Вы деньги вернуть обещали, – напомнил Щербин.

— Вещь против денег.

Колька дернулся было, но мужик приказал:

— Сидеть!

Щербин молча, но скрипя зубами, обстукал Колькины карманы, а он вполголоса указал:

— Дура твоя во внутреннем кармане.

— Заткнись! – шикнул Щербин, но послушался, достал фигурку и пошел с ней к мужику, держа ее как пропуск в рай.