Книга Пятнадцать лет молчания, страница 21 – Сергей Иванович Зверев

Трап поднялся. Двери закрылись с глухим стуком. Свет внутри стал приглушенным. Калинов почувствовал, как самолет начал движение, плавно разгоняясь по взлетной полосе. Перегрузка вдавила его в кресло. Он закрыл глаза, стараясь не думать о тесном пространстве грузового отсека. Вместо этого он снова и снова прокручивал в голове карту Арктики, маршруты, точки возможного нахождения Захарова.

«Ты идешь на него, Игнат. На человека, который дал тебе путевку в жизнь. Ты ведешь людей, которые доверяют тебе. И ты ведешь их, чтобы убить. Потому что таков приказ. Таков протокол. Но что, если протокол ошибается? Что, если правда не на твоей стороне?»

Самолет оторвался от земли. Вибрация сменилась ровным полетом. Они взяли курс на север. В Арктику. В кромешный ад ледяных ветров и белого безмолвия.

— Экипаж. — Его голос прозвучал в общем канале, прерывая размышления. — Впереди — шесть часов полета. Используйте это время для отдыха. Последняя возможность выспаться в тепле. На земле нас ждет только лед и Захаров.

Он откинулся на спинку кресла, глядя на металлическую обшивку борта. Его команда — его единственная опора в этом летящем на север металлическом гробу. И он знал, что очень скоро эта опора подвергнется испытанию, сравнимому с давлением многометровой толщи арктического льда. Охота начиналась. И он был главным охотником.

Глухой удар о лед. Резкая перегрузка, вдавливающая в кресло. Рев обратной тяги двигателей «Ан-74». Белая мгла за иллюминаторами, прорезаемая красными огнями аварийных маяков. Высадка была жесткой, по-арктически безжалостной. Самолет, совершивший почти слепую посадку на заранее размеченную ледовую площадку, теперь стоял, покачиваясь на замерзшей волне, и его фюзеляж покрывался изморозью.

— Группа, выгрузка! По плану! — Голос Калинова в общем канале был ровным, без тени напряжения.

Массивный хвостовой трап опустился, впустив внутрь полярный холод. Температура минус сорок семь по Цельсию. Ветер пятнадцать метров в секунду. Ощущаемая — под семьдесят. Воздух обжигал легкие, кристаллизуя выдох. Белая мгла — оптическое явление, когда снежная пыль сливается с пасмурным небом в единую молочную пелену, стирая горизонт. Видимость — не более пятидесяти метров.

Обе машины «Вепрь-Арктика» одна за другой съехали по трапу на лед. Гусеницы с глухим скрежетом врезались в наст. Калинов, уже облаченный в полный арктический комплект, вышел последним. Его тело сжалось от холода, несмотря на совершенную экипировку. Он сделал несколько пробных вдохов через маску-балаклаву. Воздух поступал подогретый. Хорошо.

— Мороз, запуск систем жизнеобеспечения машин. Байкал — периметр. Цифра — попытка связи с «Центром».

Команда работала молниеносно: Дятлов исчез в отсеке двигателя головной машины «Вепрь-Арктика»; Воронов со снайперской винтовкой наперевес растворился в белой мгле; Смирнов развернул спутниковый терминал «Глобус-М».

— «Центр», здесь «Протокол Альфа-1»! Высадка в точке «Дельта». Прием!

В ответ — лишь шипение. Смирнов поморщился.

— Сплошные помехи, майор. Не атмосферные. Направленные. Кто-то активно глушит диапазон.

— Захаров?

— Или природа. В этих широтах бывают геомагнитные бури. Но здесь… Слишком равномерно. Похоже на работу стационарного РЭБ-комплекса «Красуха-4».