Онлайн книга «Пятнадцать лет молчания»
|
Дверь в самом конце главного коридора беззвучно отворилась, впустила его внутрь и так же беззвучно закрылась за его спиной. Кабинет был просторным, но аскетичным до предела. Никаких лишних деталей, никаких намеков на личные предпочтения хозяина — только строгая, пугающая своей бездушностью функциональность. Массивный стол из темного, почти черного дерева, на нем — три крупноформатных монитора, в данный момент выключенные, их черные экраны отражали тусклый свет. У дальней стены — огромная, во всю ширину, тактическая карта Российской Арктики, испещренная множеством значков, линиями маршрутов и секторами. Перед картой, повернувшись к нему спиной, стоял высокий, сухощавый, но с мощными плечами мужчина в военной форме с погонами генерал-лейтенанта. Арсений Павлович Волков, начальник управления, человек, чьей личной подписью был санкционирован приказ на транспортировку ШУ-9. Человек, в чьих руках сейчас находилась его судьба. Волков неспешно обернулся. Кожа на его лице, испещренном глубокими морщинами, была задубелая из-за кавказского солнца и северных ветров. Глаза цвета мокрого асфальта изучали Калинова с безразличной, почти лабораторной тщательностью, не выражая ни гнева, ни разочарования. — Доложите обстановку, майор. Детально. — Его голос был низким, глухим, словно доносящимся из-под толщи бетона и стали и лишенным каких бы то ни было эмоциональных вибраций. Калинов инстинктивно встал по стойке смирно и отчеканил. Он методично, последовательно опускал все личное, вымарывал малейшие намеки на эмоции, на собственную оценку происшедшего. Только голые, неопровержимые факты. Внезапное полное отключение энергии на ледоколе. Профессиональное, многоуровневое РЭБ-подавление, заглушавшее все каналы связи. Применение неизвестного химического агента быстрого нейропаралитического действия. Хирургически точный, молниеносный захват «изделия». Последующее исчезновение на высокотехнологичном подледном аппарате. Он сознательно не стал упоминать о смутном ощущении, что глаза лидера нападавших принадлежали знакомому ему человеку. Это была пока лишь смутная догадка, эфемерное подозрение, а протокол, как и его разум, не терпел ничего, что не могло быть подтверждено железными доказательствами. — Потери? — спросил он, когда Калинов наконец замолчал, исчерпав сухой перечень фактов. — Три человека из экипажа ледокола получили отравления легкой степени, госпитализации не требуют. Старший лейтенант Воронов был физически нейтрализован в ходе прямого столкновения, но жив, серьезных травм не получил. Безвозвратных потерь нет, — отчетливо доложил Калинов. — Удивительная, почти хирургическая избирательность, — заметил Волков, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то, отдаленно напоминающего заинтересованность. — Не убивать, но эффективно обездвижить. Забрать актив колоссальной ценности, но сознательно сохранить жизни практически всего экипажа… Каковы ваши предварительные выводы, майор? Внутренний монолог Калинова зазвучал с новой силой. «Выводы? Вывод первый: они знали наши внутренние протоколы безопасности лучше, чем мы сами. Они играли на нашем поле и по нашим правилам, но всегда были на ход впереди. Вывод второй: они были психологически и технически готовы к нашему сопротивлению, но их задачей было не подавление, а минимизация человеческих жертв. Вывод третий: единственная и безусловная цель — исключительно ШУ-9. Никакого акта террора, никакого устрашения, никакого политического заявления. Чистая, выверенная до нанометра операция по изъятию конкретного объекта. Но зачем? Какой в этом высший смысл?» |