Книга За час до взрыва, страница 104 – Александр Тамоников

— Слава богу, – тихо, почти неслышно, выдохнул Громов, и Уваров сделал вид, что не расслышал этих слов – маленького, суеверного отступления от сухого уставного языка в сторону простой, иррациональной человеческой радости и надежды.

— Свободны до шестнадцати, – повторил Уваров, вставая. – Приведите в окончательный порядок личные вещи, подготовьте все к возможной отправке. Я пойду сдавать предварительные материалы в отдел делопроизводства.

Все остальное время до вечера прошло в коридорной, размеренной рутине штабного работника. Он занес бумаги в отдел делопроизводства на третьем этаже, получил расписку от сержанта с вечными чернильными пятнами на пальцах, зашел в столовую на обед (были суп из концентрата и тушенка с гречневой кашей), снова прошелся до госпиталя (Акулов крепко спал под действием обезболивающего, и он не стал его будить), вернулся, проверил, как идет чистка и смазка разобранного ППШ у Громова, просмотрел окончательные технические выкладки Смирновой, которые она вывела уже на чистовик с идеальной четкостью чертежника. День тянулся непривычно медленно, без спешки, без выбросов адреналина, без необходимости каждую секунду анализировать угрозы. Это была странная, почти неприличная в условиях войны роскошь – иметь время. Время, которое можно было потратить на простые, бытовые действия: почистить сапоги, постирать портянки, просто посидеть молча.

В шестнадцать ноль-ноль они строем, в чистом, приведенном в порядок обмундировании, вошли в кабинет Малинина. Полковник выглядел несколько отдохнувшим, хотя глубокие тени под глазами никуда не делись и лишь слегка смягчились. Он принял у них рапорты, бегло, но очень внимательно просмотрел каждый, задал несколько уточняющих вопросов – не по содержанию, а по оформлению, по соответствию формы.

— Довольно подробно и грамотно. Техническая часть у сержанта Смирновой особенно ценна, – отметил он, откладывая последний лист бумаги и снимая очки. – Это ляжет в основу специальной методички по противодействию акустическим диверсиям и маскировочным средствам. Молодцы. На этом операция «Янтарный рубеж» официально завершена. Ваши действия получили высокую оценку командования. Соответствующие представления к государственным наградам уже оформлены моим отделом и с очередной шифровкой уйдут в Москву. Что касается дальнейшего распределения… – Он посмотрел на Уварова, затем обвел взглядом остальных. – Ваша группа как временное оперативное формирование расформировывается. Лейтенант Акулов – на длительном излечении. Старшина Громов и сержант Егоров завтра, к девяти ноль-ноль, получают предписание о направлении в распоряжение командира 12-го отдельного штурмового инженерно-саперного батальона 3-го Белорусского фронта. Их уникальный опыт по обезвреживанию сложных инженерно-взрывных устройств в полевых и гидротехнических условиях там крайне необходим для продвижения наших войск вглубь Германии, особенно при штурме укрепрайонов.

Громов и Егоров переглянулись, кивнули почти синхронно. Это была логичная, ожидаемая ротация. Саперы всегда были на острие событий.

— Сержант Смирнова, – Малинин перевел свой тяжелый, пронизывающий взгляд на нее, – откомандировывается в Москву, в Центральный научно-исследовательский институт связи и специальной техники НКВД СССР. Ее полевые материалы, расчеты и предложения по модернизации гидроакустических средств разведки и противодиверсионной защиты требуют углубленного изучения, апробации и внедрения на уровне центрального аппарата. Самолет за ней – послезавтра.