Книга Беспощадный целитель. Том 7, страница 86 – Константин Зайцев

— Она подчинится, — сказал Дэмион, и это прозвучало как «есть».

Врата открывались в полдень, чтобы егеря могли спокойно развести нас на противоположные концы яруса. За минуту до сигнала я присел на корточки, закрыл глаза и позвал.

Тень пришёл сразу. Он ждал этого зова двое суток, обиженный и голодный: на этапе обороны я не выпускал его, слишком много глаз смотрело на нашу точку, да и в строевой схватке он был практически бесполезен. Маленький крыс развернулся из моей тени, встряхнулся, и по связывающим нас узам прокатилась волна упрёка, плотная, как несвежий портовый туман. Образ: пустая миска. Образ: другие охотятся, он сидит дома.

«Работа, — послал я ему. — Впереди меня. Дорогу. Быструю».

Упрёк испарился мгновенно и без осадка. Пришёл новый образ — распахнутая дверь и ветер, — и я почти услышал, как маленькая кровожадная душа потирает лапы. Слишком долго хозяин его не вызывал, и теперь крысюк жаждет крови, а в том, что она будет, дух даже не сомневался: слишком хорошо он понимал своего хозяина.

Второй призыв был другим. Если крыс был слугой и имел право на собственное мнение и желания, то Райс был рабом. Мой приказ прозвучал как удар плети надсмотрщика, и из глубины моего ядра появился новый образ. Глядя на него, я усмехнулся. От наглого щенка не осталось ничего, лишь бесплотная тень, от которой тянуло жаром. Добро пожаловать в реальность, раб. В Небесной Империи все знали это правило: если ты не убил повелителя духов, то готовься лишиться посмертия. Повелители духов не прощают и всегда рады пополнить свою свиту. Закрыв глаза, я вспомнил легионы рабов, тысячи слуг и моего верного брата. Без его мудрости и силы мне никогда бы не удалось подняться так высоко. Пусть твоя охота всегда будет удачной, Лао Бай.

Райс пытался сопротивляться, и по нашей связи пришёл ответ. Глухая, ровная ненависть, спелёнатая моей волей так туго, что не могла ни вспыхнуть, ни погаснуть. Она тлела, как его собственный огонь при жизни. С-ранговый огневик, он жрёт моей силы куда больше, чем нужно, но в разломе я успеваю её восполнять куда быстрее, чем он её потребляет. Моя слабость в реальном мире была силой в разломах, и, клянусь Небом, обо мне скоро услышат. У меня было три ядра в прошлой жизни — ересь по всем канонам, — но эта ересь сделала меня сильнейшим повелителем духов. Сейчас же в этом теле три стихии, и они идеально ложатся на концепцию трёх ядер, но пока я слишком слаб, чтобы задумываться о таком.

— Я приказываю — ты исполняешь. Чем лучше исполняешь, тем проще тебе будет. Докажешь, что ты достоин, — я подумаю о том, чтобы тебя отпустить, но сейчас ты в моей власти и будешь вечно рабом. Клянусь Небом, даже моя смерть тебя не освободит и не отпустит к Свету.

Ненависть колыхнулась. Потом опала, придавленная тем, что сильнее её. Голодом духа по действию. Мёртвым нечем заняться, кроме памяти, а память огневика С-ранга — это война, которую он проиграл. Дать такому работу — это почти милосердие. Почти.

Первые пятьсот метров яруса я прошёл быстрым шагом, вслушиваясь в то, как дышит камень разлома. Ярус изменился за два дня. После нашего костра и бойни на точках стая не ушла. Она осела вглубь, зализываясь, и теперь коридоры стояли не пустыми, а притихшими, что совсем не одно и то же. Пустой коридор молчит равнодушно. Притихший — внимательно.