Книга Беспощадный целитель. Том 7, страница 42 – Константин Зайцев

— Ещё вопросы? — светло спросил Вейл. Вопросов не было. — Чудесно. Тогда о приятном.

Он спустился с помоста и пошёл вдоль первого ряда команд — неторопливо, заложив руки за спину, и пустой круг ехал вместе с ним, вдавливая передние шеренги в задние.

— Тем из вас, за кого семьи платят взносы, страховки и адвокатов, — он не повышал голоса, но слышали все, — совет бесплатный, от человека без старой фамилии: забудьте до заката, кто ваш отец. Завтра изнанке будет глубоко плевать на ваши гербы, а отцовский герб, поверьте, не держит строй. — Он прошёл ещё несколько шагов и поравнялся с нашим краем, где стояли школы попроще — те, за которые не платит никто. Тон его не смягчился ни на волос, скорее наоборот. — А тем, за кого никто не заплатит и не заступится, совет ещё короче: спрос с вас двойной. Утешение одно — всё, что вы завтра удержите, будет только вашим. У таких, как мы, по-другому не бывает.

«У таких, как мы». Два слова, брошенные мимоходом, без нажима, — и я увидел, как по командам вроде нашей — тем, за кого не платит никто, — прошла волна: спины выпрямились, подбородки поднялись. Дёшево, точно и крайне эффективно. Этот человек умел строить людей не хуже, чем, подозреваю, убивать.

Напротив нашей шеренги он замедлился. На полшага, не больше — но замедлился, и взгляд его, скользнув по Эйре, по Дэмиону, по мне, задержался на мне ровно на ту секунду, которая отличает случайность от сообщения.

— Сорок седьмая. Сто баллов отрыва и самая интересная точка в жребии, я почти уверен в вашей удаче. — Уголок его рта дрогнул. — Не разочаруйте меня. Я так редко делаю ставки.

И пошёл дальше, не дожидаясь ответа, а я стоял и разбирал на составные это «делаю ставки», в котором поместилось сразу три смысла, и ни один мне не нравился.

— И последнее. — Вейл вернулся к помосту и кивнул на мешок в руках егеря. — Первый жребий, жребий потоков, за вас тянули старшие — так положено на открытии. Дальше так не будет. Пора брать судьбу в собственные руки: капитаны команд, подходите и тяните сами. Что вытянете — то ваше, жаловаться изнанке.

Жеребьёвку проводили тут же, у карты. Капитаны подходили по вызову, тянули из мешка костяные жетоны с номерами точек, и егерь тут же втыкал флажок команды в карту. От нас пошла Эйра — официальный капитан сорок седьмой, спина прямая, шаг мерный, лица не прочтёшь. Она запустила руку в мешок, помедлила на удар сердца и вытянула гладкую костяную пластинку.

Четыре.

Снова четвёрка, что так созвучна со словом «смерть». Егерь воткнул наш флажок в средний пояс разлома, на перекрёсток двух широких галерей. Хорошая позиция, естественно в кавычках, и так созвучна со словом «смерть». Эта мысль рефреном промелькнула у меня в голове глядя на нашу позицию.

А потом встали два соседних флажка, и я перестал думать о волнах.

Точка три, левый фланг, галерея в прямой видимости от нашей, — двадцать вторая школа. Рольф. Точка пять, правый фланг, — двадцать третья. Нортон.

Кровный враг слева, тёмная лошадка справа, и весь завтрашний день — между ними, с открытыми флангами и лицом к волнам голодных тварей.

Я оглянулся на помост. Марк Вейл стоял у карты, смотрел прямо на меня и улыбался одними губами. «Я почти уверен», — сказал он про жребий. Вот и я теперь был почти уверен.