Книга Беспощадный целитель. Том 6, страница 47 – Константин Зайцев

— Или он тянет время, чтобы что-то проверить, — заметила Эйра. Она всегда видела вторую сторону доски. — Кайзер не дурак. Отсрочка — это нож, который режет в обе стороны. А связей у него достаточно.

— Может, и так, — согласился я. — Поэтому к встрече с ним мы Дэмиона подготовим как к экзамену. — Я начал загибать пальцы. — Первое: легенда не меняется ни на слово. Гончих было много, стая бросилась на Райса в первую очередь, а не на меня, Райс попытался убить меня стрелой, но сплоховал, а ты вытаскивал свою шкуру и не сумел отработать по мне.

— Он же не поверит.

— Именно. И задаст тебе вопрос, на который ты ответишь честно, что особо и не старался меня убить. У тебя была другая задача.

— И ты думаешь, он успокоится?

— Ты говорил, что он из вояк, а у них идёт жёсткое подчинение приказам. Ты всего лишь выполнял приказ.

— Тогда почему я соврал? — Дэмион внимательно посмотрел на меня.

— Страх. — Я усмехнулся. — Скажи ему честно, что испугался. Что он будет в ярости из-за провала Райса и попытается продлить твой долг. Главное — никаких новых подробностей: врёт тот, кто добавляет деталей, которых не спрашивали. Второе: руки. Кайзер читает людей по рукам, не по глазам, — старый волк знает, что глазами врать учатся первым делом, а руки выдают последними. Значит, руки должны быть заняты или спокойны. Возьмёшь что-нибудь — стакан, сигарету, всё равно. Третье: внешнее горе. Ты потерял товарища по команде. Не друга — ты не любил Райса, и притворяться, что любил, нельзя, фальшь почуется. Горюй ровно так, как горевал бы по любому, кого сожрали рядом: досада, усталость, «могло быть со мной». Не больше.

— А если он спросит про тебя? — Дэмион остановился. — Прямо. Что с Доу, выжил ли Е-ранг.

— Скажешь правду. — Я пожал плечами. — Выжил. Прятался за спинами, пока вы с Райсом работали, отделался царапинами. Е-ранговый трус, которому повезло. — Я усмехнулся. — Это и есть лучшая ложь — та, что почти правда. Кайзер заказал смерть калеки из трущоб. Пусть и дальше думает, что калека жив случайно и пользы в нём нет. Чем дольше он меня недооценивает, тем дольше я жив.

— Мне не нравится называть тебя трусом, — буркнул Дэмион.

— А мне нравится, когда враг считает меня трусом. — Я посмотрел на него. — Гордость — роскошь, Дэмион. Её носят те, кому ничего не грозит. Мы пока не из таких. Пусть Кайзер презирает Доу-труса — презрение усыпляет бдительность вернее лести.

Алиса, всё это время молчавшая, подала голос — тихий, но твёрдый:

— Мне это не нравится. — Она обхватила колени руками. — Дэмион пойдёт один в логово к человеку, который приказал тебя убить. А мы будем сидеть и ждать.

— Я знаю, подруга. — Я опустился перед ней на корточки, поймал её взгляд. — Мне это тоже не нравится. Но Дэмион пойдёт туда не один — он пойдёт туда подготовленным, с легендой крепче брони. И вернётся. Кайзер не дурак. — Я выдержал паузу. — Ты мне веришь?

Она посмотрела мне в глаза — своим Зрением, тем самым, что видело правду и ложь насквозь. Долго. Потом кивнула.

— Верю. Ты не врёшь. — Слабая улыбка. — Ты вообще редко врёшь нам. Не как со всеми.

— С вами незачем. — Я растрепал ей волосы и поднялся. — Вы — это то немногое, что я не собираюсь терять.

— Отморозок? — Эйра задумчиво смотрела в окно.

— Да, Ледышка?