Книга Беспощадный целитель. Том 6, страница 31 – Константин Зайцев

Первой испарялась вода. Она делала землю насыщеннее, а пар, в который она превращалась, оседал на острых гранях чёрного солнца. Следом начала гореть земля, превращаясь в пепел, который тут же поглощался ядром.

Но с уничтожением этих двух компонентов проявился третий, который я узнал не сразу.

Он был густым и тёмным. И когда болотная масса распалась, он начал собираться в нити — тонкие, упругие, цвета венозной крови в свете масляной лампы. Они потянулись сквозь чёрное солнце, обвивая осколки, проникая в трещины, заполняя пустоты. Пламя разлома жгло всё сильнее, но эти упругие нити лишь крепче сшивали моё многострадальное ядро. Новая вспышка пламени — и эти нити ответили лёгкой пульсацией, которая заставила их проникать сквозь ядро всё глубже.

Я смотрел и не понимал, что происходит. Такое попросту невозможно. Разбитое ядро невозможно починить — это непреложный закон, аксиома, к которой приучают любого целителя. Ядро можно сломать. Можно вырастить новое, заплатив за это изрядную цену. Но починить сломанное — нельзя.

«Целитель. Целитель, ты тоже это видишь?» — в голосе Владыки Металла звучало удивление, столь не свойственное этому существу.

— Вижу, — сказал я вслух, и понял, что эти слова произнесены моим телом, а не разумом, и где-то там это услышал Хант. Услышал и получил ещё один факт в копилку странностей Алекса Доу.

Странностей было хоть отбавляй, потому что третий компонент был кровью. И самое жуткое для меня — это была не демоническая практика. О нет. Это была родная для этого тела стихия. Но как? Алистер Пен-Искар владеющий тремя стихиями?

Невозможно. Одна стихия подчиняется практику с момента создания ядра. Если ты силен или твоя кровь могуча, а твой род практикует одну и ту же стихию, то ты можешь иметь две стихии. Но три никогда. Никто и никогда в моем прошлом мире не мог иметь связи с тремя.

Я мысленно вздохнул и начал думать.

Свет основная стихия Алистера. Сложная и многогранная мощь, которая для меня закрыта, так как свет не приемлет ничего из темной стороны, а мое ядро мертво. Использовать, с ним, свет равносильно, тому чтобы поджечь себя для того чтобы осветить комнату. Нужно быть полным идиотом.

Астрал стихия повелителей духов и ищеек. Стихия, с которой я родился в прошлом мире. Стихия каждую грань которой я знаю так же хорошо, как знаю человеческое тело.

И теперь третья стихия. КРОВЬ.

В прошлой жизни всё, что я знал, говорило: любой практик крови — демонопоклонник, жаждущий дармовой силы в обмен на служение. И сейчас перед моими глазами происходило нечто из ряда вон выходящее. Мой разум отказывался это воспринимать, ведь опыт говорил, что так попросту не может быть. Как кровь может быть естественной стихией? Ведь она всегда использовалась с помощью внешних практик.

И сейчас эта стихия, которую я привык видеть оружием в руках сектантов, прорастала во мне. В моём кадавр-ядре. Через щели между осколками, оставленными болотом, она тянула тонкие красные нити, и эти нити были живыми. Они пульсировали — ровно, в такт моему сердцу, которое где-то наверху, в теле, у обелиска, билось около сорока ударов в минуту. Некротика сплеталась с кровью в странные канаты, что перетекали из одного в другое и при этом каждый был самим собой.

Происходило нечто невозможное. Каналы. В мёртвом ядре прорастали новые каналы, скручивающиеся и пронизывающие. Они напоминали разветвленную кровеносную систему, где часть это системы было сделано из некротической энергии и это одновременно восторгало меня и пугало. И это было не возрождение — мёртвое не воскресает. Это было что-то другое. Что-то, чему в моей старой профессии не было точного слова, но имелось хорошее описание.