Книга Беспощадный целитель. Том 5, страница 99 – Константин Зайцев

— Подруга.

— Идёт, — сказала она очень тихо.

— Кто?

— Он словно горный водопад, сильный и безжалостный.

Мы все смотрели на дверь.

Через две секунды снаружи раздался шум. Не такой, как когда дерутся, и не такой, как когда подъезжает мотоцикл. Глуше. Как будто кого-то ведут, и этот кто-то идёт неровно.

Клык поднял голову от стойки. Он сидел спиной к двери, я видел только его затылок, но я видел, как у него напряглась шея.

Он повернулся.

И поднял ладонь — не вверх, в сторону, ребром. Знак, который я уже раз видел у него в фургоне. «Тихо. Мне нужно слышать.»

Музыка резко стихла, кто-то выдернул шнур. Молот замолчал на полуслове. Бойцы повернулись к двери. Все.

Дверь открылась.

Первым в зал вошёл молодой Волк. Тот самый щенок, который в прошлый раз клеился к Эйре и был сбит Молотом. Тогда я его особо не разглядывал. Сейчас разглядел: высокий, плечистый, с короткой светлой щетиной, татуировка волчьей лапы на шее. Лет двадцать пять.

Он шёл на цыпочках.

Шёл он на цыпочках, потому что у его горла, прижатый к коже снизу так, что даже глотательное движение могло закончиться плохо, был нож. Тонкий, широкий и длинный нож. Явно рабочий из стали разлома, её я узна́ю откуда угодно. А у его паха, прижатый снизу так же аккуратно, был второй нож. Точно такой же.

Оба ножа держал один человек.

Этот человек шёл сразу за Волком ровным, неспешным шагом. Невысокий. Сухой. В тёмном пальто без петлиц, без пуговиц видных, без украшений. Седые волосы, коротко стриженные. Ровный пробор. Спокойное лицо с острыми скулами. Серые, раскосые и чуть прищуренные, как у человека, который привык смотреть на воду долго.

За его правым плечом шёл Тесак. Сейчас он двигался ровно за плечом своего хозяина, спокойный, без оружия в руках, но я заметил в первую же секунду, как его глаза прошли по залу, как у разведчика, считающего огневые точки. Один — два — три — четыре — окна — задняя дверь — стойка с бутылками — ножи у поваров на кухне. Его рука скользнула на тесак, закреплённый на бедре. Он был готов поддержать своего хозяина против кучи волков, стоит тому лишь отдать приказ.

Эйра рядом со мной положила свой стакан на стойку. Положила очень аккуратно. Я услышал, как она выдохнула — коротко, через нос.

— Что ты тут делаешь? — сказала она шёпотом, в стакан, не мне.

Невысокий человек дошёл до середины зала. Остановился. Посмотрел вниз, на Волка, которого вёл за свои ножи. Молодой Волк дышал так осторожно, что было видно: он считает каждый вдох.

Старик легко согнул правое колено и пнул Волка в крестец.

Не сильно. Точно. Туда, куда нужно.

Волк, у которого только что были два ножа в двух местах, где их не должно быть, освободившись от лезвий, не успел сообразить, что свободен. Пинок отправил его вперёд по полу. Он скользнул на животе метра три по доскам, ударился плечом в ножку стола и наконец остановился. Из угла рта пошла тонкая струйка слюны — он, видимо, прикусил язык, когда падал.

Старик аккуратно убрал оба ножа в ножны на левом бедре. По одному в каждый. Движение было сделано так, что я понял: ножи там лежат всегда. Не на показ. По привычке.

Он поднял глаза на Клыка. Лицо у него стало чуточку мягче. Уголки губ дрогнули в коротком намёке на улыбку.

— Здравствуй, Джозеф, — сказал он.