Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 21 – Константин Зайцев

— Доу, — Хант кивнул мне. — Ты вовремя. Господин Вебер оформит тебе пропуск.

Я посмотрел на дверь. Выглядело так, будто это была не просто дверь, запирающая энергетический разлом, а какой-то сейф с тремя замками и сканером ладони. Но даже сквозь эту гору стали за ней чувствовалось давление. Тяжёлое, концентрированное. Нечто подобное ощущаешь в воздухе перед надвигающейся грозой. Здесь было по-другому, но сходство имелось. Энергии Воды и Земли, спрессованные в замкнутом пространстве, ждали того, кто рискнёт зайти к ним. Уже сходу.

Хант поставил кофе на подоконник и достал папку.

— Стандартный протокол, Ларс. Всё как договаривались.

Смотритель посмотрел на меня, хмыкнул и ловко поймал папку, которую ему бросил однорукий охотник.

— Так, сынок. Вот тебе бланк, на нём нужно проставить подпись, дату и время входа, время выхода, а перечень допустимых практик я заполню сам. — Он протянул мне ручку и бланк. — Ранг?

— E. Нестабильный.

Его брови взлетели в удивлении.

— Он идёт в глубокую медитацию, — добавил Хант.

— E-ранг? В глубокую? — Вебер повернулся к Ханту. — Виктор, мне трупы в зале не нужны. Я под такое не подписывался.

— Не дрейфь, старик. Дай ему протокол двенадцать-семь, с полным отказом. Парень знает, на что идёт.

— Двенадцать-семь — это минимум для D-ранга. А этот…

— А этот парень справится. Моё слово, — перебил его Хант. Голос его звучал ровно, но я знал этот тон. Тон человека, который не привык, чтобы его слова оспаривали. — Давай протокол. И отказ.

Они смотрели друг на друга. Два старых воина, каждый из которых видел достаточно смертей, чтобы не спорить по пустякам. Вебер сжал челюсть, но кивнул.

Документ оказался длинным — шесть листов, исписанных мелким шрифтом. Я пробежал глазами: «разрушение каналов», «повреждение ядра», «кома», «остановка сердца»… Последний пункт гласил: «В случае кончины ученика школа не несёт ответственности».

Я усмехнулся и поставил подпись, а Хант завизировал и поставил печать школы.

— Хорошо, парень. У тебя будет двадцать восемь часов подряд, скажи спасибо своему учителю и тому, что он играет в карты как шулер. — сказал он. — Весь зал в твоём распоряжении, но ты обязан надеть браслет, который будет отслеживать твоё состояние.

Двадцать восемь часов — слишком много и одновременно слишком мало для меня. Но сейчас это настоящее сокровище. Застегнув на запястье браслет, я кивнул и начал входить в транс.

Вебер открыл замки, приложил ладонь к сканеру, и двери тяжело разошлись.

Давление энергии ударило в лицо, как морская волна. Вода и Земля, запертые в каменном мешке, рвались наружу, хотели распространить свою волю в мир. Я шагнул внутрь.

— Если пульс упадёт ниже тридцати, — крикнул Вебер, — я вытащу тебя оттуда! Датчик на запястье не снимай!

Я посмотрел на тонкий браслет-монитор, что он активировал на моей руке. Зелёный диод мерцал в такт сердцу.

Двери закрылись, лязгнув замками, и наступила оглушительная тишина.

Я опустился на каменную плиту в центре зала, садясь в позу лотоса. Нет ничего лучше этой позы для глубокой медитации и работы с энергетической структурой организма. В ней ты как бы «заземляешься» и становишься единым сосудом с замкнутой и, самое главное, сбалансированной структурой.

Энергия стихий давила со всех сторон. Вода — холодная, текучая, стремящаяся проникнуть в каждую пору. Земля — тяжёлая, незыблемая, успокаивающая. Вместе они создавали среду, в которой обычный практик E-ранга продержался бы не больше часа. Потом каналы начали бы разрушаться, как плотина под напором паводка. Но в моём случае это было именно то, что нужно: через разрушение заняться созиданием.