Книга Беспощадный целитель. Том 3, страница 44 – Константин Зайцев

— Кто стоит над Штайнером?

Вот тут Альфред замер, несмотря на мои манипуляции. Его тело напряглось, несмотря на подавленную волю, и я увидел, как на его висках выступили капли пота. Так работает только истинный страх. Глубокий, вбитый на уровне инстинктов страх, который пересиливает даже действие моих игл. Кто бы ни стоял над Штайнером, Альфред боялся его больше, чем меня. Это было очень впечатляюще и одновременно тревожно.

Я надавил сильнее, выжимая из остатков энергии ещё одну каплю. Альфред дёрнулся, из его носа потекла тонкая струйка крови, его губы задрожали. Сейчас он балансировал на грани между моим контролем и своим ужасом, но мой контроль выиграл.

— Не знаю имени, — выдавил он наконец, и я чувствовал, что это правда. — Штайнер называл его «Садовник». Они общались через защищённый канал, я никогда не видел его лица и не слышал голоса. Только текст. Штайнер… — он сглотнул, — Штайнер боялся его. Я видел Штайнера один раз после их разговора. Его руки тряслись. За одиннадцать лет я ни разу не видел, чтобы у старика тряслись руки.

Садовник. Кодовое имя, которое ничего не говорит и одновременно говорит очень многое. Садовники выращивают, культивируют, подрезают лишнее. Кто-то, кто считает себя не участником, а создателем системы. Тот, кто сажает семена и терпеливо ждёт урожая.

— Садовник связан с Гильдией?

— Не знаю, но Штайнер однажды сказал: «Садовник видит всё, что происходит в графстве, ещё до того, как это случится». Такое может только человек с доступом к секретной информации.

— Что Штайнер знает о «девушке»? — Я намеренно не назвал имени.

— Знает, что она взломала ячейку. Знает, что скопировала карту и часть документов. Не знает, передала ли она их кому-то. Именно это я должен был из неё вытащить. — Его голос не изменился, но меня передёрнуло от его тона. Для этого выродка Мира была просто задачей. Пунктом в рабочем расписании. «Вытащить информацию» — как вытащить гвоздь из доски. Спокойно и методично, без каких-либо лишних эмоций, а потом он приедет домой, примет душ, поцелует жену и ляжет спать. Мои губы искривились в оскале, зверь внутри меня рыкнул, требуя закончить то, что я начал в подвале, но этот человек был полезнее живым, чем мёртвым. Пока.

— Последний вопрос. Штайнер знает об этом поместье? Знает, что здесь произошло?

— Нет. Связь оборвалась, когда вырубилось электричество. Генератор питал только подвал. Основная линия шла через наземный кабель, а его… — он замялся, — видимо, повредило при разломе. Штайнер не получал сообщений последние… — Альфред нахмурился, пытаясь оценить время, — три-четыре часа. Он будет нервничать, но не запаникует до утра. У нас бывали перебои со связью из-за болотных помех.

До утра. Это давало нам несколько часов форы, прежде чем Штайнер пошлёт людей проверить, что случилось с его поместьем. Несколько часов, чтобы замести следы, увезти всё ценное и исчезнуть, как ночной туман с болот.

Я встал, покачнувшись. Ядро жгло тупой, ноющей болью, и каждое использование энергии обходилось всё дороже. Последний импульс через иглу стоил мне полпроцента. Ещё пара таких фокусов — и я попросту отключусь, а моё ядро закончится. К демонам этот допрос.

— Клык, он твой. — Я кивнул на Альфреда. — Всё, что он знает, он уже рассказал. Можешь задать свои вопросы, пока действие игл не ослабло. У тебя есть минут двадцать, может, тридцать.