Книга Беспощадный целитель. Том 2, страница 72 – Константин Зайцев

Кайзер усмехнулся, вспоминая тот день. Грамота до сих пор лежала где-то в ящике стола. Он сохранил её как напоминание о том, чего стоят слова тех, кто сидит наверху.

После отставки он построил собственную империю. Не такую, какую хотели бы видеть его бывшие командиры, — но империю, где его слово было законом, где его люди знали, что он никогда не бросит их в беде. Наркотики, контрабанда, услуги определённого рода — всё это было лишь инструментами. Настоящей целью всегда была власть. Власть, которую у него однажды отняли и которую он поклялся вернуть.

Дверь кабинета распахнулась без стука. Кайзер поднял голову, готовый рявкнуть на наглеца, но слова замерли на губах.

Лидия Вейн стояла на пороге, и одного взгляда на её лицо было достаточно, чтобы понять — случилось что-то серьёзное. Она была красива той опасной красотой, которая заставляет мужчин совершать глупости. Тридцать пять лет, тёмные волосы, собранные в строгий хвост, холодные серые глаза, фигура, способная украсить обложку журнала. Но за этой красотой скрывался разум, острый как бритва, и душа, в которой не осталось места для сентиментальности.

Она была его правой рукой уже восемь лет и пять из них была любовницей. Лидия была единственным человеком в мире, которому он доверял почти полностью. Почти.

— Что такое, Лидия? — Кайзер отложил бумаги. — Я погряз в этих отчётах по уши, спонсоры требуют данных. Надеюсь, у тебя есть веская причина врываться без стука.

— Есть. — Её голос был ровным, но Кайзер знал её достаточно хорошо, чтобы уловить напряжение. — Звонил Бреннан.

— И что хочет наш ручной детектив?

Лидия закрыла за собой дверь и подошла к столу. Её каблуки глухо стучали по бетонному полу.

— Давида нашли мёртвым.

Несколько секунд в кабинете висела тишина. Кайзер медленно встал, опираясь руками о стол. Костяшки его пальцев побелели.

— Что?

— Давид Морган. Мёртв. Нашли сегодня утром в его квартире. — Каждое слово звучало словно гвоздь вгоняемый в крышку гроба.

— Как? — Внутри Кайзера нарастала волна безудержного гнева.

— По словам Бреннана, предварительная версия говорит о самоубийстве. Он не особо говорил по телефону, но стандартная картина. Предсмертная записка и вскрытые вены, а потом петля.

Кайзер ударил кулаком по столу. Ценнейшие документы, над которыми он работал разлетелись по полу, но сейчас ему было на это плевать. Спонсоры подождут, а вот смерть бойца его личной гвардии нет.

— Самоубийство? — Его голос был низким, опасным. — Давид?

— Я знаю, — Лидия не отступила, хотя большинство людей в этот момент уже искали бы путь к двери. — И тоже не верю.

Кайзер глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Гнев — плохой советчик. Он усвоил этот урок ещё в армии, когда горячая голова стоила жизни троим его людям.

— Рассказывай всё что успела узнать.

— Бреннан получил вызов около десяти утра. Соседка принесла Давиду пирожки. — Видя не понимающий взгляд Кайзера Лидия ответила. — Давид как-то объяснил местной шпане, что возле его дома должна быть тишина и теперь старушка считала его ангелом во плоти. Она обнаружила, что дверь не заперта и вошла в квартиру, а он висел на на люстре. Вызвала патрульных, а те уже зафиксировали все остальное. — Лидия говорила коротко, по-военному. — На журнальном столике лежала записка и полупустая бутылка виски Синголтона. На полу лужа крови от вскрытых вен.