Книга Становление, страница 102 – Константин Зайцев

Со мной все было сложно — дзюдо, карате, тхэквондо, русский стиль, я перепробовал много видов боевых искусств, пока шифу не отправил меня к своему старому товарищу, который преподавал муай-тай. По словам шифу, именно муай-тай наиболее близко подходит мне с моими вспышками ярости, и именно этот стиль хорошо ложился на мои физические параметры. Бой восьми конечностей действительно давался мне хорошо, но поняв, что я не стремлюсь к спортивным состязаниям, наставник начал учить меня муай боран. Большинству тренирующихся эта техника совершенно лишняя. Прародитель тайского бокса был создан солдатами и для солдат, а его цель максимально быстро уничтожить противника. Какой смысл тебе тренировать техники, из-за которых тебя в любой момент могут дисквалифицировать с соревнований?

Года через четыре шифу начал нас водить по другим школам на спарринги. Другие техники боя, другая философия и самое главное, каждый хотел стать победителем, а это означало новый рывок в развитии нас, как бойцов. В школу кендо нас перестали пускать после одной схватки, в ней Богомол сломал колено старшему ученику этой школы. Да, эти парни быстрые и резкие, но они совершенно не следят за ногами, слишком привыкли, что атакуют только в верхнюю часть тела. Этот придурок, с синаем наголо, хотел одним ударом закончить схватку, так и получилось, вот только не так как он хотел, парень не учел две вещи — дистанцию и инерцию посоха. Смещение и диагональный удар в колено, а при его движении навстречу колено просто хрустнуло. Вот с тех пор нам там были не рады. Больше всего мне понравилось работать с парнями, практикующими дестрезу, их система магических кругов и жесткая геометрия отлично легла на нашу технику. Почти год я тренировался с этими парнями. Как они смеялись, шпажист из меня крайне хреновый, а вот испанскую технику боя копьем и алебардой я добавил в свой арсенал.

— Милорд, пора заканчивать разминку. Минут через пятнадцать, у нас будут гости. — Мурлыкающий голос Гаэтано выдернул меня из транса и моих воспоминаний.

— Что случилось? Дроу?

— Нет друид — северяне. Их около тридцати бойцов, лучников не видно, копья и щиты почти у каждого, несколько — обряжены в медвежьи шкуры и разрисованы. Знамя — ворон терзающий кракена. Убьем их? — В голосе этого психа звучала надежда на скорую схватку. Бой, вот все, что интересует Гаэтано.

— Собирай людей, и готовимся к бою, первые не атакуем, тридцать бойцов северян это может стать проблемой, а нам потери сейчас не нужны.

— Ведьмак, на знамени ворон терзающий кракена, а кант флага серебряный, как и когти у ворона? — Похоже, Змееглаз знает, с кем нам придется столкнуться.

— Все верно Орм, ты их знаешь? Серьезные бойцы? Маги среди них есть? — Как только ведьмак понял, что есть шансы выяснить информацию о противнике, его веселый тон тут же пропал. Взгляд стал цепким, а фразы звучали, будто гвозди, вбиваемые одним ударом.

— Или Бьорн Олафсон или кто-то из его выродков сыновей. Если сам папаша, то боя не будет, он никогда не нападает без выгоды для себя, а с нами больше проблем, чем прибыли.

— А сыновья?

— Эти тупые уроды один глупее другого, но бойцы отменные, это у них в отца. Младший — Скельв Бьорнсон по прозвищу Две улыбки — отличный мечник, а старший — Гунар Бьорнсон предпочитает секиру, и прозвище у него Твердолоб, и оба зачастую бой любят больше, чем добычу.