Книга Книга пяти колец. Том 9, страница 66 – Константин Зайцев

Вот только я уже видел его слабость и знаю как уничтожить эту тварь. От его давления из носа медленно стекала теплая кровь. Втянув ее, я плюнул ему под ноги со словами:

— Да пошел ты! Ты сдохнешь, как и все стражи до тебя. Во имя моей цели. — И развернувшись спокойно отправился на запад, где мне предстояло понять как уничтожить следующего стража.

Но главное я осознал, как бы эти сущности не были могущественны, но контролируя себя я способен им противостоять. Ярость дает силу, но сила без контроля может убить тебя.

Больше всего из этой троицы я опасался именно стража Запада. Ярость Востока и Безумие Юга были куда проще чем холодная Ненависть Запада. Слишком уж она была притягательна и приятна. Ненавидь врага во имя мести. Ведь твоя месть так верна, так справедлива. Но у меня нет выбора и значит все трое стражей умрут, а я перейду в следующий круг…

Каждый мой шаг поднимал тучу пепла. Он был повсюду: забивался в сапоги, мерзко хрустел на зубах, забивая ноздри едкой, горькой пылью. Он ощущался пеплом несбывшихся надежд, сгоревших солдат, погибших в бесчисленных и бессмысленных сражениях.

После обещания со стражем Востока я ощущал себя словно кусок мяса, хорошенько отбитый кухонным молотком. Его жуткая аура, что пыталась одновременно меня раздавить и призвать в качестве соратника, оставила железный вкус крови во рту. Лопнувшие сосуды уже восстановились, но я все еще время от времени сплевывал запекшиеся куски крови, смешанной с этим проклятым пеплом.

Холодная, расчетливая месть Запада пугала меня своей привлекательностью куда больше, чем безрассудная ярость Востока. «Отомсти, восстанови справедливость. Ведь твой холодный гнев праведен». Я заранее крутил эти мысли в своей голове, чтобы их звучание было не настолько привлекательным. Спасибо, мне хватило того, что я чуть не купился на посулы Разрушения.

Мысли крутились по кругу, пока я продолжал свой путь к новому стражу. Я сам не заметил, когда небо над головой словно взорвалось. Сквозь тяжелые тучи пробивались красные отблески адского зарева.

Сначала возникли лишь багровые проблески, рвущие серую паутину туч, словно окровавленные пальцы разрывают бумажную перегородку окна. Следом раздался мерзкий треск, будто ломаются ребра умирающего мира. Пепельно-серый потолок неба треснул, и сквозь щели хлынул свет, который не свет. Скорее это было ядовито-багровое сияние, разъедающее все, до чего дотягивались его лучи. Я смотрел, как под его прикосновением трупы начали меняться.

Теперь я мог видеть это куда яснее, и это явно не была игра теней. Кровь на щитах поблекла, стала бурой, как старая корка. Проломленные латы, еще минуту назад бывшие свидетелями недавней смерти, начали стремительно осыпаться. Словно ржавчина, ускоренная веками, пожирала металл за мгновения. Плоть оседала, обнажая белесые кости, которые тут же рассыпались в пыль. Прах поднимался вверх густыми молочными вихрями, переходящими в холодный туман, вьющийся возле моих сапог.

Стоя на холме, который этот белый поток едва-едва задевал, я наблюдал за тем, как он разделялся на пряди, тянущиеся к багровым небесам. Это выглядело как вознесение молитвы, но небеса оставались все так же безучастны.

Каждое прикосновение тумана к коже заставляло мое сознание увидеть не самые приятные картины: рев сражения, хруст костей, предсмертный хрип, звяканье стали. Миллионы мгновений боли и смерти, слитые в один оглушительный гул. Фантомный ад пытался ворваться в мой разум, но мне потребовалось лишь небольшое усилие воли, чтобы очистить свои мысли и избегнуть влияния.