Книга Книга пяти колец. Том 9, страница 61 – Константин Зайцев

Осмотрев дело своих рук, я шагнул вперед. Сапог погрузился не в песок, а во что-то теплое, липкое, по щиколотку. Кровь была повсюду, пропитав эту проклятую землю. Равнина, еще недавно дрожавшая от ярости тысяч, теперь была ковром из тел. Я больше не мог называть их мародерами гнева. Сейчас это было просто мясо. Искалеченное, изрубленное, растерзанное.

Кишки, похожие на синевато-серых змей, выползали из распоротых животов и тонули в алом месиве. Пустые глазницы смотрели в пепельное небо, застыв в последнем моменте безумия или ужаса. Кто-то застыл в вечном броске, кто-то — в попытке подползти; оторванная рука все еще сжимала зазубренный нож. Воздух стоял неподвижный, густой и сладковато-тошнотворный от запаха свежей крови, разорванных внутренностей и внезапно освободившегося содержимого кишок.

Я шел. Не спеша. Методично. Как жнец смерти, завершающий свою мрачную жатву. Мои шуаньгоу, верные братья, тяжело висели в руках. Лезвия, еще недавно сиявшие зеленью нефрита и обсидиановой чернотой, были покрыты коркой запекшейся крови и чего-то более светлого — мозгов? Жира? Рукояти из темного нефрита липли к ладоням. Каждый шаг сопровождался мерзким хлюпающим звуком. Чвак-хлюп. Чвак-хлюп. Ритм похоронного марша по этому новоявленному аду.

Голодные Духи следовали за мной, как преданные, жуткие псы. Они уже не метались, не рвали тела с диким хохотом. Они паслись. Нефритовые черепа скользили над грудой тел, их пустые глазницы выискивали еще теплые, еще трепещущие искры жизни. Иногда один из них опускался, клыки впивались в шею или глазницу едва дышащего тела, и слышалось короткое, влажное всхлипывание, а затем — лишь жадное чавканье. Волна насыщения, чуть теплее прежней, омывала меня изнутри.

Выйдя за пределы этого жуткого поля, я развернулся и низко поклонился лежащим телам со словами:

— Покойтесь с миром. Пусть эта смерть очистит ваш разум, и вы сумеете найти свой путь к перерождению.

Отпустив шуаньгоу, я медленно шел, глядя прямо на темную фигуру Стража Востока, аура которого пыталась давить на меня. Терзал ли меня факт, что только что я уничтожил тысячи живых существ? Когда-то давно мне было бы не по себе, но сейчас мне было все кристально ясно.

Я принес им покой. Освободил от безумия, что пожирало их изнутри хуже моих духов. Их души, вырванные клыками нефритовых черепов, теперь получили шанс вырваться из порочного круга насилия. Возможно, в следующем перерождении им повезет больше. А мне предстоит очень тяжелый разговор…

Я шел вперед оставляя за спиной поле павших от моих рук мертвецов. Кровь на моих ладонях высохла, но ощущение мерзкой липкости никак не уходило. Вокруг царила мертвая тишина, словно предвещавшая скорую бурю. Воздух становился гуще с каждым шагом, будто само это место пыталось удержать меня, предостеречь от моей цели.

Плевать. Если я хочу вырваться из этого круга, значит рано или поздно я все равно столкнусь с этим стражем. И раньше будет куда лучше, чем позже.

Последние полсотни шагов мне пришлось идти наполнив меридианы энергией кольца воды, слишком уж сильно давила аура этой твари, но это не остановило меня. Имеющий цель, преодолеет любые препятствия.

Фигура стража Востока напоминала опаленную статую жуткого бога низкой войны: грудь в панцире из почерневших черепов, плечи обмотаны цепями, каждая звенела звуками разорванных клятв и сломанных обетов. Лик — обугленный оскал, словно искаженное лицо титана, видевшего гибель тысяч империй. Глаза — два пылающих угля, испепеляющие взглядом все, на что они падали. Черный Дракон Раздора, его гигантский меч, шептал мне, что вместе мы сможем достичь истинного величия. Вот только нужно ли мне такое величие?