Книга Книга пяти колец. Том 9, страница 54 – Константин Зайцев

— Сделай выбор! Стань частью силы и правь вечно! — Три голоса, три силы ударили в меня одновременно, каждый из них пытался повлиять на меня. Сделать так, чтобы я выбрал именно его сторону.

Восток ревел как горный обвал, его клич звучал как звон стали об сталь. Он звал меня с собой и целью его было — Разрушение!

В голосе запада было слышно шипение точильного камня о затачиваемый клинок. Тихий стук падающей головы врага по земле и целью его была — Месть!

Хохот юга отдавал безумием силы, в нем сплелись древние мантры и стоны тысяч умирающих, хаос горящих городов и тишина вырезанных храмов. Его целью была — Свобода!

Им было мало этих слов и каждый пытался поместить в мое сознание свой образ мощи и победы.

Я — титан, шагающий по руинам империй. Мой клинок — гром, сносящий горы. Моя воля — ураган, очищающий землю дотла. Сила! Абсолютная, не знающая преград. Стать Генералом Пустоты, в чьем следе лишь пепел и ветер. Так видел нашу силу Восток.

Я — тень в переулке ночного города, точный удар дао в горло предателя. Я — судья без лица, весы которого неумолимы. Справедливость, выкованная из холода и ненависти. Стать Невидимым Палачом, чье имя — ужас для виновных. К этому призывал меня Запад.

Я — пламя, танцующее на краю мира. Реальность — гибкое стекло, я ломаю его узоры. Я вижу музыку цвета, слышу шепот камней. Боль растворяется в калейдоскопе безумных откровений. Стать Вечным Пламенем Хаоса, пожирающим правила и смыслы. Юг не звал, он говорил, что я и есть он.

С каждой секундой их давление нарастало. Кости стонали будто на меня обрушилась бетонная плита. Земля под ногами теряла твердость, превращаясь в зыбучий песок Ада. Они чувствовали родственные искры во мне! Чувствовали и требовали — предать одну из них, возвысив другую. Стать Чемпионом. Генералом их бесконечной, пожирающей себя войны. Присоединиться к одному из углов этого проклятого треугольника силы.

— Выбрать? — мысль прорвалась сквозь гул, хриплая, как воронье карканье. Голос мой сорвался в тишине, став реальным звуком в этом кошмаре:

— Вы предлагаете мне стать еще одним винтиком в вашей мельнице, что перемалывает души? Еще одним генералом в вашей бесконечной, бессмысленной бойне?

Воздух содрогнулся. От Разрушения пахнуло гарью и гневом. Месть замер еще неподвижне, его дао чуть дрогнули. Безумие захихикало сотней голосов в моей голове.

— СИЛА! — грохнуло с Востока, обжигая легкие.

— СПРАВЕДЛИВОСТЬ! — прошипело с Запада, леденя кровь.

— СВОБОДА! — завизжало с Юга, сводя с ума.

— Сила? — я плюнул кровью на трещащую землю. — Сила, что лишь рушит, не созидая? Справедливость, что лишь карает, не исцеляя? Свобода, что лишь бежит от себя в безумии? — Я впился взглядом в багровые угли Разрушения, в черные бездны Мести, в безумный калейдоскоп Безумия.

— Это не сила. Не справедливость. Не свобода. Это — тупик. Вечный круг Ада, где вы — и палачи, и жертвы, и тюремщики! — Тишина стала звенящей. Давление достигло пика, грозя раздавить череп, расплющить душу. Они ждали. Ждали слома. Ждали выбора. Ждали, чтобы вплести еще одну нить страдания в свою бесконечную ткань.

Но в этой немой пытке, под грузом трех бездн, среди клокочущих родственных искр, родилось не смирение, а ясность. Острая, как клинок, холодная, как взгляд Мести. Я не был чист. Я нес в себе и разрушительную мощь, и жажду возмездия, и трещину безумия. Но они были моими. Моими демонами, моими драконами. Не их рабами.