Книга Книга пяти колец. Том 8, страница 101 – Константин Зайцев

Я последовал её примеру. Да, звук менялся. Чем ближе, тем отчетливее становился едва слышный перезвон, напоминающий мелодию, складывающуюся из тысяч едва уловимых нот.

— Думаю, мы должны настроиться на этот звук, — уверенно сказала Мэйлин. — Возможно, создать гармонию, подражая ему.

— Сыграешь на флейте? Мой канглинг не даст такой точности звука. Точнее я не смогу. — спросил я, сомневаясь.

— У нас не так много вариантов. Пробуем, сестра, — предложила Лиан. Лиан и Мэйлин подняли флейты, затаив дыхание. Первые ноты сорвались с губ осторожно, несмело — словно ветер, пробирающийся сквозь узкие расщелины. Они слушали. Вбирали в себя тончайший перезвон символов, подстраиваясь под ритм невидимого дыхания пещеры.

Лиан повела мелодию, ее звук был мягким, как утренний бриз. Мэйлин подхватила, добавляя глубину, будто восходящий поток воздуха, уносящий листья.

Звуки переплетались, повторяя шёпот ветра, то ускользая, то снова возвращаясь. В ответ стены дрогнули. Символы начали мерцать, подчиняясь их музыке.

Свет и тень вновь пришли в движение, но теперь в них не было хаоса. Они танцевали, следуя звучанию флейт. Сначала казалось, что это работает. Но чем дольше мы пытались следовать за звуком, тем больше он менялся.

Тональность сбивалась, мелодия становилась неестественной, резкой. И вдруг воздух вокруг нас стал тяжёлым, а звук — оглушительным. Я сжал голову руками, чувствуя, как давящий гул проникал в самую глубину сознания.

Ошибка. Мы снова ошиблись.

Время уходило, как и мгновения наших жизней. Если мы не поймем, как решить эту загадку, то мы умрем. Отчаяние захлестнуло меня с головой, утянув на самое дно. Ярость, что всегда вела меня за собой, тут была совершенно бесполезной. Разгадка должна быть перед нами, но мы не видим ответа. И эта простая мысль всколыхнула мое сознание.

Я вспомнил, как Тинджол меня наставлял. Ответ был со мной всегда. Ведь ворон — это дитя великого Фэй Лина. Мы летим куда хотим. Так же как и ветер.

— Мы пытаемся управлять тем, что создано для свободы. Свет, тени и звук — это части одного целого. Их нужно не изменить, а понять. По задумчиво кивнул.

— Ты прав, брат. Он подошел к стене, медленно ведя рукой вдоль символов. — Мы видим свет и тени, слышим звук, но забываем про тишину между ними. Молчите и слушайте.

Встав посреди комнаты, мы взялись за руки и начали наблюдать за происходящим. Свет и тень, что танцуют на стенах нашей темницы. Звук ветра в один момент создающий мелодию, а в другой другой — абсолютную тишину.

— Мы были неправы, пытаясь действовать, тогда как нужно было осознать. Цилинь говорил каким-то торжественным голосом. — Лишь так мы сможем увидеть невидимое. Вся эта ловушка была каким-то изощренным коаном.

Свет, тени, символы и звуки — это не отдельные элементы, а отражение единой истины: воздух свободен, и мы должны стать подобны ему. Мои губы расплылись в улыбке, и я сделал шаг вперед — сквозь стену, исписанную древними символами. И ничто меня не удерживало….

Стоило мне пройти несколько шагов, как мир вокруг взорвался светом и жаром. Мы были в гигантской пещере, которая простиралась далеко вперед, но ее очертания были размыты — всё искривляли раскалённые потоки воздуха. Настоящий Муспельхейм, царство первородного пламени в его азиатской интерпретации.