Книга Книга пяти колец. Том 7, страница 48 – Константин Зайцев

Сквозь нашу связь, сквозь энергетические узы связывающие нас, каждый из нашей пятерки слышал эту музыку и она вела нас вперед. Мои губы искривила презрительная усмешка, когда ближайший ко мне аколит атаковал меня в прямолинейной манере имперского легионера. Захват крюком одного клинка и вот уже его рука вывернута в суставе. Скользящее движение и рот бедняги искривляется в жутком крике, а кровь из отрубленной руки безудержным потоком льется на мостовую. Оглушительные вопли раненого бойца проносятся мимо моего сознания. Мои уши слышат лишь прекрасное пение Белой Девы и жуткую литанию голодных духов.

Резкий пинок усиленный энергией воды и моя стопа ломает ему коленную чашечку, а следующий удар меча-крюка сносит голову с плеч. Словно в замедленной съемке кровь начинает взлетать фонтаном, но очередной пинок бросает тело под ноги новым врагам. Ликующий вопль голодных духов сопровождается легким холодком по моей спине. Чужая смерть дарует мне силу…

Я перестал слышать песнь, но она звучала в моем сердце, а в голове зазвучали слова, которые я так давно не слышал.

Боли нет.

Смерти нет.

Есть лишь путь.

Есть лишь моя воля.

Да раскроются мои крылья.

Древняя, как мир, мантра, зазвучавшая в моей голове, заставила меня работать в манере, которой меня обучил Тинджол.

Быстрая, резкая и чудовищно жестокая. Никаких лишних движений, никакой пощады, никакой жалости. Лишь голая эффективность. Каждый удар наполнялся силой колец. Не мне экономить силы, когда каждый новый труп делал меня все сильнее.

Сказать, что на нас бросили новичков было бы ложью. Большая часть прошла суровую подготовку имперских легионов, но против нас они были слишком слабы. Вспышки смерти сверкали перед моими закрытыми глазами одна за другой. Кровь глупцов лилась на грязные улицы, а мы шли вперед.

Без страха. Без жалости. Без сострадания.

Мы были воплощением возмездия, ибо тот кто поднял на тебя оружие — твой враг. Взяв в руки оружие каждый из нас отдал себя на волю Белой Девы. Воин должен стремиться к смерти или же она сама придет за ним.

Удары сыпались на меня со всех сторон, но я чувствовал, что не только я закрываю друзей, но и они меня. Мы бились как единый многорукий конструкт. Мы были едины.

Малышка Хэй рванула вперед в своей излюбленной манере. Ветер, от удара топора, заставил колыхаться ее волосы, а в следующий миг еще один враг рухнул на землю с рваной раной живота.

Вот очередной идиот прыгает на меня с двуручным мечом и тут же падает, с разбитой булыжником, головой. Боевой шугендзя, для которого земля любимая стихия, смертельно опасен.

Акула и Феникс, такие разные и такие похожие несли смерть. Прямой цзянь и изогнутый дао собирали кровавую жатву, а тела врагов падали один за другим.

Лишь цилинь неподвижно стоял, словно нерушимая скала в центре этой кровавой вакханалии. Его резкие движения несли смерть издалека и жуткое оружие кочевника со свистом рассекало воздух останавливая одного врага за другим.

Когда с моих глаз слетела пелена смерти я увидел двадцать тел лежащих вокруг нас. По моим ощущениям вся эта бойня длилась не дольше пары минут. Больше всего меня напрягало, что я нигде не видел красноглазого.

— Хорошая разминка, перед сном. — На губах паучихи играла счастливая улыбка.

— Вопрос в другом, кто наш красноглазый друг и куда именно мы влезли?