Книга Танцор Ветра. Том 4, страница 76 – Константин Зайцев

Я перехватил его руку. Рывок, залом за спину — он взвыл от боли, выронил бумаги. Они рассыпались по полу, некоторые упали прямо в огонь и вспыхнули мгновенно.

Другой рукой я схватил плотную ткань со стола — тяжёлую, шерстяную, наверное, скатерть — и накрыл жаровню. Перекрыл доступ кислорода. Пламя задохнулось, зашипело, но несколько секунд ещё пыталось вырваться из-под краёв. Я прижал ткань всем телом, чувствуя жар даже через подошвы сапог. Наконец огонь умер, оставив после себя тлеющие угли и горы чёрного пепла.

Сколько сгорело — неизвестно. Половина? Две трети? Всё?

— Пожалуйста! — он хрипел, прижатый лицом к стене. — Не убивайте! Мне приказали! Клянусь, мне приказали! Серебряная монета, они сказали уничтожить всё! Всё, что связано с этими кораблями!

Серебряная монета. Я прекрасно понимал, о какой монете этот ублюдок говорит.

Змей, пожирающий собственный хвост. Метка культа Искажения, поклоняющегося Матери Изменений. Они проросли в сеть Советника, как корни ядовитого дерева, опутали фундамент, пролезли в каждую щель. И теперь дёргали за нитки напрямую, даже не ставя в известность того, кого считали своим ставленником.

— Кто передал приказ? — я вжал его лицо в стену сильнее. Штукатурка скрипела под щекой.

— Не знаю! Записка! Просто записка! — Он рыдал в голос, и сопли стекали по его трясущимся губам, смешиваясь со слезами и пылью. Жалкое зрелище. Человек, который подписывал бумаги, отправлявшие людей в рабство или на смерть, сейчас разлагался у меня под рукой, как медуза на солнце. — Монета вместо печати! Я не знал, что они делали! Я просто подписывал бумаги! Только бумаги!

Только бумаги. За каждой из которых — чья-то украденная жизнь. Чья-то сломанная судьба. Чьи-то дети, проданные в рабство на острова.

Один удар — и эта жалкая свинья затихла. Он пригодится живым, и пусть молится всем драконам, чтобы его допросом занимался не я. Выродок мешком осел на пол, а я принялся собирать уцелевшие документы.

Часть сгорела безвозвратно, чёрные хлопья пепла кружились в воздухе, оседали на волосах, на плечах. Но то, что осталось, стоило пролитой крови. Реестры грузов с кораблей «Несущих Свет Солнца». Списки, где за каждым кодовым обозначением скрывался человек. Даты, шифрованные имена покупателей, маршруты. И отдельная папка, тоньше остальных, с перепиской с островами.

Я узнал кодовую систему. Судя по всему, это была кодировка госпожи Юнь. Она считалась эффективной по стандартам Нижнего города, но наставник учил, как легко читать такие документы даже без расшифровки. Нужно лишь расфокусировать сознание и объять весь объём информации. Я пробежал глазами несколько строк. На первый взгляд всё сходилось. Торговля людьми, прикрытая таможенными документами. Легализованное рабство под носом у генерал-губернатора.

Но главное было на последней странице. Два слова, написанных от руки. Другим почерком. Чётким, уверенным, без помарок: «Багровые Паруса».

Протокол. Тот самый, который Советник приказал ускорить в самом начале этой кровавой истории. Теперь у меня были доказательства.

Снизу раздался грохот, усиленный пустотами здания. И хриплый крик на чужом языке. Островной диалект, резкий, гортанный.

Я подбежал к окну, распахнул ставни. И похолодел.

Со стороны причалов двигались тёмные фигуры. И их было много. Двадцать. Тридцать. Сорок бойцов. Островитяне с кораблей. Кто-то поднял тревогу, и они бежали к таможне. Вооружённые абордажными топорами, короткими кривыми мечами, арбалетами. Бежали молча и быстро.