Книга Танцор Ветра. Том 4, страница 4 – Константин Зайцев

Смерть Лянь Шу была катастрофой, но не фатальной. Это был удар по его репутации, по его иллюзии неуязвимости. Но его империя, построенная на наркотиках, пороке и страхе, стояла на более глубоком фундаменте. На фундаменте человеческой алчности и слабости.

Он посмотрел на осколки фарфора на полу. Беспорядок. Хаос. Он ненавидел хаос. Но иногда хаос был необходим, чтобы выкурить скрытых врагов из их нор.

«Игра начинается заново, — подумал он, и на его губах впервые за это утро появилось нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Холодную, безжизненную, как лед на могильной плите. — Ты убил моего брата, призрак. Ты показал свою силу. Но теперь я знаю, что ты существуешь. И я не буду тебя недооценивать. Я сделаю тебя главным приоритетом. Я превращу твою жизнь в ад, прежде чем отнять ее. Я вырву у тебя все, что ты любишь, и заставлю тебя смотреть, как я уничтожаю это. Ты стал моей тенью? Хорошо. Тогда я стану огнем, который испепелит все тени в этом городе».

Он позвал слугу.

— Прибери это, — он указал на осколки. — И принеси мне отчеты по доходам от Садов за последнюю неделю. И досье на всех, кто имел неосторожность высказаться против меня при дворе за последний год. Даже в шутку.

Слуга, бледный как полотно, бросился исполнять приказ.

Цзинь Лун подошел к столу, где уже лежали свитки с государственными делами. Он развернул первый. Его рука не дрожала. Его разум был ясен. Утренняя медитация была безнадежно испорчена, но день только начинался. И этот день будет наполнен кровью, интригами и местью.

Где-то там, в огромном городе, пряталась тень, бросившая ему вызов. И теперь эта тень стала центром его вселенной. Целью. Навязчивой идеей.

Он смотрел на иероглифы официального документа, но видел лишь образ — тело своего брата, качающееся на красном шелковом шнуре в лунном свете. И этот образ больше не вызывал ярости. Он вызывал холодную, безжалостную решимость.

Охота началась.

Рассвет только начал окрашивать небеса в бледно-розовые тона, когда я переступил порог поместья Цуй. Небесное крыло было спрятано в новый тайник, ни к чему рисковать. Дневной мастер рассказал мне все, что знал. Он верил, что мое слово — не пустой звук. Но этот выродок забыл, что тени не соблюдают договоренностей с теми, кто лжет сам.

Стражники у ворот узнали меня еще до того, как я вышел из тени. Они поклонились мне с истинным почтением, которого не было еще неделю назад. Моя помощь в выздоровлении Ксу и убийство Жанлиня на дуэли изменили отношение людей этого поместья. Теперь я был не просто другом наследницы дома, теперь я был драконорожденным, который размазал по арене законного сына главы дома. И сделал это так жестоко, что даже видавшие виды воины смотрели на меня с опаской. Но куда важнее, что благодаря мне он обрел покой и не стал тварью искажения и позором дома. И при этом наследница жива и здорова, а значит род будет продолжаться и мощь Изумрудных Кедров будет лишь нарастать.

Старший караула, седоусый ветеран по имени Чжан, негромко произнес:

— Господин Ли, — и поклонился еще раз. После дуэли с Жанлинем меня здесь называли только по клановому имени — одновременно и знак уважения, и показатель того, что я опасен. — Госпожа предупредила, что вы придете. — Когда он говорил про Ксу, в его голосе слышалась неприкрытая гордость за свою хозяйку.