Книга Танцор Ветра. Том 4, страница 111 – Константин Зайцев

Один из охранников успел повернуть голову в последний момент. Молодой, лет двадцати, вряд ли больше. В его глазах я увидел удивление, а потом они стали стеклянными. Их работа выполнена, а теперь пора заняться второй частью.

Лу Фэн с парами поджигателей поднялся на палубы. Через двести ударов сердца оба ближних корабля задымили из-под палуб — там, где смолёное дерево полыхает быстрее всего. Дым шёл белый, плотный, с едким сладковатым оттенком.

Пока они занимались своими кораблями, я двинулся на третий, имея при себе дополнительный пакет для поджигания, который Фэн обработал какой-то вонючей гадостью. По его словам, стоит промасленной бумаге развернуться — и начнётся цепная реакция, заставляющая всё содержимое тут же вспыхнуть.

Я коснулся мочки серьги.

— Вода. Два начали гореть. Иду на третий.

Тишина, а потом в моём ухе раздался голос Мэй Лин, далёкий, но чёткий, как будто она стояла у меня за плечом:

— Дом, бьём с фронта. Тяжело, но мы справимся. — По идее мы слишком далеко, чтобы серьги дотягивались, но Мэй Лин перед выходом сообщила, что расположила несколько карет с усилителями по городу, чтобы мы могли услышать друг друга. Боюсь даже представить, сколько же стоит вся операция.

И через несколько ударов сердца — голос Кремня, более хриплый, с придыханием боя:

— Храм, работаем. Они начали раньше. Жрец в подземелье. Иду по следу.

Они изменили ритуал, и Кремень ударил в тот момент, когда жрец уже выходил с чашей. Но жрец успел уйти в подземный ход. Теперь Кремень идёт за ним.

Удачи тебе, старший. У тебя всё получится, как и у меня. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

Я скользнул с крыши на причал и направился к третьему кораблю.

Под подошвами скрипел старый деревянный настил, влажный от ночной росы. Где-то справа шумело море — мерный низкий шум, в котором было что-то очень древнее, как дыхание зверя, который никогда не спит. Я никогда не любил море. Уличный мальчишка предпочитает крыши. Но сегодня мне предстояло войти в чужую стихию, к чужому хозяину, и попросить его уйти на покой. А если он не захочет, то пусть не винит меня за жестокость.

Сходни третьего корабля были спущены.

На палубе не было ни души, и тишина такая, какая бывает в доме за час до похорон. Те две охранники, что я видел отсюда час назад, куда-то делись.

Стоило мне подняться, как я понял, что меня ждали.

Я остановился у нижней ступеньки сходен и поднял голову. Палуба над головой — деревянная, чёрная, мокрая от росы. Свет сигнального фонаря на мачте отбрасывал на доски длинные неровные тени. Где-то на верхней палубе скрипнул блок — мелочь, которая выдала: там кто-то стоит и переминается с ноги на ногу.

Я ступил на сходни и пошёл боком, спиной к воде. Ветер во мне подтянулся, прикрыл звук подошв. Сходни не скрипнули.

Палуба пахла смолой, солью и запахом благовоний, которые курились в том маленьком храме Фушэ. Такие сжигают перед ритуалом, чтобы привлечь её внимание. Дешёвый трюк, по правде говоря. Эта мерзость к смертным не приходит на запах, но людям надо верить, и от этой веры благовония продолжают гореть.

Драконорождённый стоял у грот-мачты. Теперь я мог рассмотреть его лучше. Невысокий, на полголовы ниже меня. Островная кровь, но не чистая — в нём было что-то от северных племён: кожа светлее, чем у обычных служителей солнечного клана. Лицо узкое с выступающими узкими скулами. Волосы собраны в косу до пояса, перевязанную чёрной лентой с серебряной нитью — знак третьего ранга в иерархии «Несущих Свет Солнца». Я хорошо изучил всю информацию, что была у Канцелярии по этим ублюдкам.