Книга Город мертвого бога, страница 259 – Алекс Феби

Вместе с этим светом раздался визг, такой же пронзительный и невыносимый, как и свет, так что все вокруг повалились на колени. Даже Сириус закружился на месте и заскулил. Лишь Натан остался стоять. Звук почти не потревожил его уши, да и свет не был для него проблемой: он видел все превосходно – фактически даже лучше, чем превосходно, поскольку всюду, где падал, этот свет открывал не только вещи, существующие в реальном мире, но также стоящие за этими вещами структуры, ауры этих вещей, их идеи, шаблоны, на которых они основывались, образцы, по которым они были созданы, а также как и в чем эти вещи от них отклонялись. Натан мог видеть все пороки в сердцах окружающих людей, и чем ярче он сиял, тем более отчетливым все это становилось.

— Вы меня видите? – спросил он.

Они его видели – хотя ни один из них не мог ему ответить, настолько он был ярким и громким, словно ангел; слишком могущественным, чтобы ему можно было противостоять, но и слишком могущественным, чтобы с ним можно было говорить, чтобы его можно было понимать.

Только Пэдж сохранил подобие прежних рациональных способностей, хоть их было и недостаточно для каких-либо действий; все, что он смог, – это оскалить зубы в знак бессильного вызова.

— Натан, ты почти совсем исчез. Остановись! – проговорила Дашини ему на ухо.

Ее дыхание на его шее подействовало сильнее, чем слова. Постепенно сияние Натана угасло, вновь открыв взглядам задний двор ресторана; однако теперь здесь не было ни трупов, ни червей, и мухи не беспокоили воздух своим жужжанием. Все это пропало, двор был идеально чист, как вычищенный песком фасад, и так же лишен грязи, как хирургический стол перед операцией.

От братьев Доулиш с их кулаками и агрессией не осталось практически ничего. Даже Поставщик, чье тело прежде полностью прикрывала заплесневевшая серая одежда, теперь стоял весь в белом, словно ребенок, готовящийся получить первое причастие. Пэдж, впрочем, оставался таким же, как и раньше, – напуганным, потрясенным, но все тем же Пэджем.

Поставщик упал на землю перед Натаном, который сделал к нему шаг:

— Пожалуйста, сынок… Пожалуйста… Я не такой уж плохой человек!

— Вот как?

— Клянусь!

Натан мог бы разделать Поставщика, как красную щуку перед посолом, с тем же самым энтузиазмом, с каким сам старик расправлялся с Кукушкой и всеми остальными детьми, которых избивал до полусмерти все эти месяцы, перед тем как Натан впервые встретился с Господином. С каждым ударом он заставлял бы Поставщика осознать свои грехи, сделав их для него яснее ясного, заставлял бы его выть и стенать от этого осознания, пока его кожа вздувалась бы пузырями, а кровь текла, словно слезы раскаяния, разбрызгиваясь по обожженным плитам двора.

Но Натан не стал. Вместо этого он повернулся и наклонился к Сириусу, чтобы успокоить его поглаживанием.

По-видимому, собравшись с духом, Пэдж выпрямился. Он больше не выглядел испуганным.

— Чего ты хочешь?

Натан не ответил. Его рука лежала на шерсти Сириуса, словно бесцветная медуза на морском берегу, почти неразличимая, сливающаяся со средой, в которой привыкла плавать.

— У меня есть для вас пара делишек, мистер Пэдж, – сказал Гэм, в чьем голосе почти не слышалось нервной дрожи.

Пэдж ухмыльнулся и глянул на него из-под своих намасленных кудряшек, словно собираясь возразить, словно такой поворот был для него слишком крутым, чтобы встретить его со спокойствием; однако прежде всего он все же был человеком прагматичным.