Книга Город мертвого бога, страница 252 – Алекс Феби

Он немедленно уничтожил ее всю.

Не было мелких трещин, разбегающихся и расширяющихся вдоль линий наименьшего сопротивления. Не было секций моста, падающих целиком и разбивающихся под действием гравитации посреди городских кварталов внизу. Дорога рассыпалась на осколки размером с крупинки сахара; от одного его прикосновения вся Стеклянная дорога, от начала и до конца, превратилась в пыль. В одно мгновение она представляла собой самую прочную вещь в мире, в следующее – от нее осталась лишь память. Пыль повисела в воздухе несколько минут, очарованная собственной свободой, колыхаясь в воздушных потоках, порожденных пожаром полыхающего внизу бунта, но затем разошлась по всем направлениям, увлекаемая невидимыми и случайными движениями окружающих ее газов. В конце концов она опустилась на город, припорошив его, словно пудрой. От жара горящих зданий, полыхающей мебели и охваченных пламенем тканей стеклянная пыль расплавилась, а затем вновь застыла на ветру, сделавшись ломкой, словно сахарная корочка, покрывающая запеченное яблоко.

Дашини зааплодировала, и Натан присоединился к ней. Он мог видеть одну свою ладонь сквозь другую и под ними обеими – носки своих ботинок.

Он опустился на колени. Теперь его плоть настолько истончилась, что веки больше не загораживали свет.

— Тебе пора отдохнуть, – сказала ему Дашини.

— Нет, – сказал Натан сам себе. – Еще не пора.

Жаберники Господина могли сообщаться между собой без слов и на огромном расстоянии – Натан много раз это наблюдал, пока жил в Особняке. Им достаточно было вызвать мысленную речь – и все происходило само собой, ибо каждый из них был соединен с другими посредством общего акта их творения. И таким же образом их создатель, Господин, мог в любой момент обратиться к ним, поодиночке и ко всем вместе, поскольку обладал над ними властью, какую имеет создатель над своими творениями. Точно так же обстояло дело с Натаном и созданными им палтусами, и хотя физически он едва мог собрать достаточно сил для внятной речи, в умах своих палтусов он выкрикивал команды, которым они тотчас подчинялись.

Половину палтусов Натан послал вниз, в наполненный Грязью Цирк, где они раскололи пересохшую поверхность лужи, которую Дашини высушила своим черным пламенем, и стали нырять в трещину, словно морские птицы за рыбешкой. Добравшись до более твердого грунта, они принимались рыть тоннели, как кроты. Другая половина отправилась к Морской стене и замолотила кулаками по кирпичной кладке. В каждого из своих палтусов Натан направил силу плоти Бога, которой они в свою очередь пользовались для уничтожения любых встречавшихся им препятствий.

Дашини была рядом: наблюдала, беспокоилась. Она что-то говорила ему, делала жесты (кажется, призывая его остановиться). Натан не мог ее слышать и остановиться тоже не мог. Возможно, в нем говорила необходимость закончить начатую работу, а может быть, использование такой силы само побуждает ее действовать дальше; или дело было просто в том, что трудно перестать чесать зудящее место, когда уже начал. Как бы то ни было, Натан не мог найти в себе силы повиноваться Дашини. Он дал сотворенным им палтусам силу Бога, и они использовали ее на полную мощность.

Откуда-то из глубин, из самых недр города, до них докатился не столько гул и скрежет, сколько рассерженное содрогание, вибрация настолько низкая, что даже Натан смог ощутить ее благодаря остаткам вещественности в своих костях. Дашини зажала уши ладонями и крепко-накрепко зажмурилась, разинув рот в беззвучном вопле.