Книга Город Госпожи Забвения, страница 267 – Алекс Феби

Монталбан взял засахаренный миндаль из блюдечка рядом с контрактом, белым, как его волосы, он исподтишка окинул взглядом всех, чье внимание могли привлечь движения его рук. Как он и предполагал, Глухой Сэм видел его движение, как и Саймон, но Друз, казалось, вообще ничего не заметил, а это было подозрительно, поскольку руки ассасина штуки опасные, за ними всегда нужно наблюдать.

— У тебя сегодня необычное пристрастие к сладкому, Монталбан, – сказал Грек Мик, давая, таким образом, понять Монталбану и Друзу, что он видел и знает, что Друз притворяется, будто ничего не видели.

Саймон шмыгнул на это носом, и между ними над столом произошел почти незаметный и утомительный обряд взаимного обмена знаками, всегда совершаемый ассасинами, когда они собираются вместе. Кстати, поэтому многие из коллег по профессии работали в одиночку, иной случай требовал слишком больших усилий мозга. Но когда Саймон обнародовал свое признание, это поняли все за одним исключением в лице Шарли, которая не отреагировала ни одним из принятых способов и которая, как им это теперь стало ясно, предатель их группы, хотя они и не знали почему.

Монталбан, который настаивал на их совместном визите к Матери Мордью, теперь словесно предположил, что им пора готовиться к этому путешествию.

Когда они все спрятали контракт и бумагу, Монталбан ушел в свою резиденцию, а Друз – в свою, и они встретились на дороге, где Друз имел что сообщить коллеге.

Друз получил свое имя из древней секты, которая прославилась своей готовностью лицемерить, и ассасин пользовался именем только потому, что он хорошо блефовал за карточным столом, а не потому, что имел какие-то кровные связи с друзами прошлых времен или с кем-либо из их выживших потомков. И этот ассасин лишь по случайному совпадению имел некоторые физические черты членов этой секты – лицо, цвет кожи, и только причудой можно объяснить, что они приняли предполагаемый стиль одежды друзов, который включал коническую шапку, известную под названием тантур, и так называемые оттоманские брюки, мешковатые и разукрашенные костюмными рубинами, бриллиантами и изумрудами.

Он жили в той части Мордью, что известна под названием «Лес» и расположена на холме, так что не было никаких основании для того, чтобы он не шел вместе в Монталбаном, когда тот покинул ресторан, поскольку обоим нужно было в одну сторону.

Как только они определили, что за ними никто не наблюдает – ни шпионы, ни сплетники, они быстро заговорили на ходу.

— Время подходит, – сказал Друз, – и мы готовы. Что ты скажешь?

— Скажу, что семерка станет двойкой, – проговорил Монталбан, – что среди нас есть предатель, что остальные объединились в пары.

На что Друз в свою очередь ответил:

— У меня точно такое же мнение. Шарли, я думаю, самозванка. Глухой Сэм предан ей, Грек Мик объединится с Анатолем.

Друз продолжил, что завещание Пэджа было неожиданным ходом, но как средство развала группы было ничуть не хуже всех других ранее обсуждавшихся способов; оба ассасина устали от своих коллег.

Они выговорили всё это по дороге между улицей под названием Принцип Индиго – потому что цвет Стеклянной Дороги придавал гипсу тот оттенок, который теперь был там у зданий – и площадкой, очищенной, чтобы начать закладку предварительных фундаментов нового сооружения. Архитектор этого здания хвастался в очереди к местному поставщику деликатесов, в данном конкретном случае – сыра, говорил, что «это будет самое высокое и самое похожее на иглу здание в Плезонсе, что позволит мне выставить заказчику удвоенный чек, но в то же время такое строительство обходится дешево, что максимизирует мою прибыль».