Книга Город Госпожи Забвения, страница 235 – Алекс Феби

Господин нашел медальон – именно этого и хотела от него Порция. Если бы он задержался, то холстовик проснулся бы здесь, и ему понадобилось бы Огниво, чтобы прикончить собаку. В то мгновение, когда он поднял медальон с того места на груди холстовика, куда тот упал, свет оставил его глаза, и он заменил его пламенем Огнива, которое очень легко открылось, издав щелчок, – именно таким он его и конструировал.

Сириус, столкнувшись с мертвецом, выгорел в потоке воспламенившейся холстовины до уровня своего призрака. Господину пришлось направить поток Огнива в сторону, чтобы тот не оживил холстовика, но, когда всё это случилось, седьмая дочка Сириуса, которую звали Предательство, этот неизвестный и последний элемент в мире, какой уж он есть, выскочила из медальона, выхватив своей удлиненной и изящной пастью шарик, который Господин сотворил из Натана, и убежала прочь.

Господин ожидал этого, полагал, что на этом всё и закончится, что он знал решающий ход Госпожи в партии: уничтожение Огнива, которое могло бы испепелить его врагов и завоевать для него Тонтин, но потом, взглянув на тело холстовика, не ожидая увидеть ничего другого, кроме как безжизненности, он увидел, что безликость исчезла, что кожа заменилась удаленной прежде плотью, которую выблевал Сириус.

Господин принялся шарить в том месте, где собака столкнулась с телом, пытаясь разделить воссоединившиеся части Божьей Плоти, но для этого было уже слишком поздно. В этом и состоял ее план: покончить со всеми такими делами, вернуть холстовика к жизни, поставить всё с ног на голову и начать новую игру, все подготовительные меры уже были предприняты.

Господин ухватил холстовика за лицо, но не смог нанести ему никакого вреда, он видел уже сформировавшиеся нос, рот и глаза.

Но он ожидал увидеть вовсе не это лицо.

И не это лицо ожидала увидеть Госпожа.

Вместо полнотелого и знакомого лица холстовика – этого бородатого Бога из иконографии – возникло другое.

Он увидел Клариссу, словно спящую. Мать Натана – ее манипуляции c холст-состояниями были завершены в достаточной мере для того, чтобы холст сросся вокруг ее тела – была теперь богиней, хотя и отделенной от Искры. Странным, непонятным образом из ее щеки торчал наконечник стрелы арбалета.

Господин в ужасе отпрянул, он почти не понимал, что видит перед собой.

Потом она открыла глаза, и для Себастьяна это стало последней каплей.

Поверхность моря многообразна в своей переменчивости. Для этимолога такое утверждение тавтологично, и любой опытный моряк знает, что это прописная истина, не стоящая того, чтобы ее произносить. А те моряки, что нашли новое вдохновляющее чувство? Хотя они не согласятся с этим, но им всё кажется свежим, даже бесполезные и приевшиеся вещи.

Капитану Пенфенни море в тот день казалось многообразным в своем непостоянстве, новым и впечатляющим.

Как и ветер. Как и обломки Мордью, до недавнего времени бывшие всего лишь досадным препятствием, которое приходилось обходить.

Вытянув руку, Пенфенни определила, докуда она может дотянуться, до руки Нив, – которую она и схватила, а потом неподалеку она увидела пятно черноты среди шатких и обугленных стропил разрушенных домов.

Пятно было устойчивым в неопределенной и изменчивой синеве.