Книга Простые решения. Свиток первый, страница 104 – Александр Зайцев, Константин Зайцев

Перед тем как вернуться в мозаичный зал, сходил к оставленным у входа вещам и взял там веревку, обмотал ею камень и соединил эту нехитрую конструкцию с древком алебарды.

Для проверки выбрал ту же плиту с красным петроглифом, нажатие на которую едва не спалило меня. Благодаря силе голема я без особого труда поднял камень, привязанный к древку, на вытянутых руках и осторожно опустил его на плиту.

Но ничего не произошло.

Вообще ничего.

Может, ловушка была одноразовой?

Подняв камень, я опустил его на соседнюю плиту, готовый в любой момент выскочить в галерею.

Но снова — плита, на которую лег камень весом с человека, осталась полностью безучастной к опустившейся на неё нагрузке. Так же я проверил и все те фрагменты мозаики, до которых мог дотянуться своим корявым инструментом.

Раз ничего не сработало, значит, все они безопасны?

Не может такого быть.

А значит, ловушки запускает не нагрузка, что казалось вначале логичным, а нечто иное. Возможно, плиты реагируют только на живых — на тех, кто обладает душой или сознанием. Скорее всего, так и было, а значит, «прощупывание» дальнейшего пути с помощью камня, примотанного к древку алебарды, мне не поможет.

Обидно.

А ведь идея с камнем-щупом казалась такой перспективной.

И что же делать? Метод «научного тыка» не сработал. Мои предположения о последовательности прохождения плит едва не стоили мне жизни. Как быть дальше? Мне явно не хватает информации, чтобы решить мозаичную головоломку.

С этой мыслью вернулся в галерею перед входом и принялся изучать все рисунки и более-менее понятные надписи. Нет, я не надеялся найти там подсказку, потому что никаких подсказок древние строители не собирались оставлять: посещать эту усыпальницу должны были только те, кто прекрасно понимал, как пройти внутрь, и никто более. Зачем же я осматривал галерею и технические коридоры с их барельефами? Для того, чтобы понять, как думали древние строители, что было для них важным, на чём они делали акцент в оставленных изображениях. Пытался понять их образ мышления в меру своих сил, благо что что, а анализировать информацию я умел, спасибо моей в этом моей прошлой жизни и полученному образованию.

Разумеется, у меня не было ни времени, ни познаний, чтобы правильно анализировать древние культуры, но кое-какие закономерности выявить всё же удалось. К примеру, стало совершенно точно понятно, что представители древней цивилизации не особенно боялись смерти, считая её просто переходом в иное существование. Также они любили отслеживать последовательности — это было заметно по всем найденным на стенах усыпальницы сюжетам: все они имели чёткое начало, развитие и финал.

А ещё эти древние люди, кажется, не любили спешить и воспринимали время как спокойную реку. Подобные аналогии часто встречались в найденных изображениях.

Всё это подвело меня к мысли, что я слишком рано перешёл с зелёной плиты, символизирующей рождение и детство, к плите красной — символу юности.

Мне потребовалось почти час дыхательной гимнастики, чтобы уговорить себя попробовать ступить на мозаичный пол ещё раз.

Перед тем как это сделать, я отвязал камень от древка алебарды. Верёвку не стал возвращать к вещам, а обмотал ею свой пояс и, сжимая в ладонях верное гуаньдао, задержав дыхание, ступил на уже знакомую мне первую плиту.