Книга Скорбный дом Междуречья, страница 9 – Алевтина Варава

А потом вдруг не стало и самой комнатушки: стены ирреально ухнули в разные стороны, Полина закричала, а пространство вокруг стало белым и бесконечным, в нём очертились лавка, стул. Следом проступили стены, пол и потолок из деревянных досок. Последней нарисовалась дверь и тут же открылась.

— Пусть это прекратится, пусть это прекратится, пожалуйста, пусть это прекратится, — зашептала Полина, обхватив себя руками.

В возникшую комнату деловито вошло высокое невозможное существо, похожее на замковых карателей: виноградно-шариковое, только красное. Одетое в пурпурный халат, напоминающий римскую тогу.

Особенно отталкивающим и в то же время завораживающим было лицо: карателей Полина по понятным причинам не рассмотрела. Бугристое, оно притом имело все необходимые анатомические детали: нос, глаза, рот. Веки у монстра были мясистые, без ресниц. Бровей и волос у него не имелось, но по бокам продолговатой головы торчали заострённые эльфийские уши, длинные, поднимающиеся над волнистой лысиной.

Невозможно было не таращиться на всё это.

— Скажи на милость, чего ты добиваешься? — поинтересовался пупырчатый монстр высоким скептическим голосом. — Ты ведь понимаешь, что сейчас будет?

Полина помотала головой. Ноги подкосились, и она опустилась на лавку.

— Ну в самом деле, Эдна. Неужто тебе нравится у нас? — Существо взялось за спинку стула, передвинуло его и село напротив Полины.

— Мне не нравится, — прошептала она голосом, полным слёз. — Я хочу домой.

— Это отлично! — воспрянул монстр, и красная кожа на его лице стала более насыщенной. — Ты будешь слушаться своего отца? Пойми, если ты снова устроишь нечто подобное, а он обратится к нам, мы будем вынуждены тебя наказать. Покушение на жизнь родителя — это очень весомый проступок. Но князь д'Эмсо проявил недюжинное милосердие. Признаться, я удивлён. Но полагаю, что он просто смертельно устал от всего этого. Эднара, официально уведомляю, что ты сможешь избежать кары и донесения в совет Пяти, если никогда впредь не выкажешь непослушания. Мы сможем ограничиться профилактической промывкой с закупоркой на денёк, а может быть, два. Возможно, я порекомендую тебя дополнительно охладить. Уже лично от себя, и тут решение принимать твоему отцу, но я умею быть убедительным. Это во благо. Чтобы ты не вздумала соскучиться по красному дому. Но поверь, деточка, полноценная кара за покушение на родителя никогда не выветрится из твоей памяти. И твоё тело тоже её не забудет, как бы искусно не постарались послушки́. Тебе очень повезло, что твой отец проявил…

— Нет у меня отца, — перебила Полина. — Он маму бросил сразу после моего рождения!

— Отец — и бросил женщину, которая ему девочку подарила? — хохотнул монстр. — Вот надо же. Ты сможешь в полной мере использовать свою фантазию, когда матушка произведёт на свет твою сестру, и ты сама пойдёшь под венец, Эдна. Сможешь сочинять детям отменные сказки. Но пока что довольно. — Его голос, посуровевший на последней фразе, снова стал издевательским: — Или ты возомнила себя надом? А? Скажи-ка, Эдна, ты дочь человеческая али над?

— Че-человеческая. Обычная, — простонала Полина так, словно бы уговаривала чудовище.

— И что же, отец родной тебя бросил? Девочку? Что же это он так? — тон невообразимого собеседника преисполнился иронической заботливости.