Книга Скорбный дом Междуречья, страница 76 – Алевтина Варава

— Изумительно! — то и дело говорила Ариаза, замирая во время приготовлений к приёму и мечтательно закатывая глаза. — Просто изумительно!

Полина физически чувствовала себя скверно, у неё ныл живот и появилась какая-то ломота во всём теле. Вероятно, то были последствия масштабного колдовства накануне. Влияние на сознание нада здорово потрепало силы.

Это портило настроение, и всё кругом её раздражало. Но доставалось по большей части Сюю.

Зато уснула она неожиданно легко. И уже ранним утром знакового приёма причина недомогания стала понятна: ночная сорочка и простыни окрасились красным. Кажется, для Эднары это было бы впервые.

Полина не была уверена, что это такая уж хорошая новость. Впрочем, её никак не отдадут замуж, пока не родится другая девочка, так что в целом наплевать.

Однако весть оказалась значительной. В покои Полины даже пожаловала княгиня.

— Туман смилостивился и сделал тебя женщиной, дочь моя, — выспренно объявила она. — Было бы лучше провести эти дни в постели, но сегодня то невозможно. Сюй поможет тебе с гигиеническими процедурами. Женщины платят кровью за возможность вырваться из своих семей, и хорошо, что ты наконец-то начала отдавать эту дань. Задержки твоего развития вызывали некоторые опасения. Твой отец будет рад услышать благую весть.

Полина зарделась: ей казалось, что князь — последний человек в мире, которому стоит отчитываться о её менструациях. Она бы и княгине об этом ни за что не сказала, но тут расстарался, видимо, Сюй.

Ладно. По фигу. Полина в целом была не из стеснительных.

Но этому её качеству ещё предстояло испытание.

После обеда замок наводнили гости. Их было несколько сотен, разодетых в пух и прах людей и надов всех мастей.

В суете, обуявшей тихий быт владений д'Эмсо, о Полине позабыли, ей оставалось только крутиться в банкетном зале в неудобном платье (но зато удобной обуви) и улыбаться, а разговаривать с ней никто, включая семейство Эднары, не пытался.

Ариаза, напротив, щебетала с каждым встречным: это был её звёздный час.

Старшие братья, не знающие своей участи, держались особняком и излучали мрачность. Диамон успел вернуться и даже переодеться к приёму. Он был бледен и натянут, как струна.

Самым последним на торжество прибыло с некоторой помпой семейство Ситано. Старый князь с супругой держались величаво и церемонно, младшая дочь, девочка лет пяти, похожая на насадку на самовар из-за многоярусных юбок, не отходила от князя ни на шаг. Другие дочери и сыновья пустились веселиться, словно голодные до развлечений узники.

Жених Ариазы, княжич Ирвар, совсем не выглядел монстром, которого описывал Прадэрик: он был молод и красив, держался с достоинством — с другой стороны, по внешности князя д'Эмсо тоже нельзя было предположить, кем он является на самом деле.

Княжич, после церемонии вступления и приветствия невесты, приклеился к ней и не отходил уже ни на шаг.

Полина справилась худо-бедно с обязательным первым танцем, к счастью, княгиня смогла устроить так, чтобы её партнёром оказался старший брат Эдны, как и на тренировках. И, честь по чести, учитывая его эмоциональное состояние сейчас (отец так ничего и не объявил о результатах своего сватовства), танцевать у Прадэрика вышло даже и похуже, чем у Полины.

После того как собравшиеся разомкнули пары, князь д'Эмсо взял слово в первый раз. И объявил о том, что бракосочетание Ариазы и Ирвара состоится через месяц, как только будет закончен остров и замок, в котором им предстоит господствовать. Это вызвало шквал аплодисментов. А когда они смолкли, князь уведомил о ещё одной благой вести — и во всеуслышание объявил всей знати Междуречья о том, что этим утром у его младшей дочери начались кровотечения, и «юные сыны» могут начать присматриваться к её особе на перспективу.