Книга Скорбный дом Междуречья, страница 15 – Алевтина Варава

— Ну помилуйте, барышня, откуда взяться у вас дочке, если у вас даже женские недомогания ещё не начались, хотя и пора бы уж?

— Господи… какая ерунда… чего вы от меня хотите? — простонала Полина вымученно.

— Чтобы вы поверили, только и всего. Поверили и смогли стать источником чар для своего батюшки. А иначе всему роду д'Эмсо грозит стать простолюдинами. Вот такие дела, моя дорогая Паулина!

Эманация Вольфганга Пэя взялась за дело обстоятельно и со временем, невзирая на трудности, разработала целую программу, отличную от методик обучения детей, практикуемых в семьях магов Междуречья. Всё-таки пациентка была не ребёнком.

Но начал призрак своё дело с экскурсии. Полина на неё покорно пошла. Где бы и как бы она ни оказалась, это заканчиваться не собиралось. И нужна была информация. Хотя от вида золотистого, парящего в воздухе призрака тоненькие волоски на руках вставали дыбом и почти всё кругом пускало сердце в бешеный галоп. Хотелось зажмуриться, сжаться и не видеть.

Она пыталась убедить себя, что смотрит фильм. В 4D, 5D, 240D. Полина не ходила на такое в реальности, у неё не находилось времени, а Пушинка была ещё совсем маленькой. Один раз они взяли билеты на двадцатиминутный сеанс доброго мультика, но прыгнувший в зал огромный тигр испугал дочку, и Полина поняла, что ещё рано для таких приключений.

Мысли о Пушинке сжимали сердце в тиски.

В жёлтом доме не было окон, только что-то вроде закрытого балкона с одной прозрачной (но не стеклянной, хотя и не бумажной, а плотной) стеной. Она выходила на охряный туман, и лишь очень далеко впереди из него выныривал едва различимый пик новой горы-острова. Если стать в самом углу слева и прижаться лбом к поверхности из неизвестного материала, можно различить стену стоящего особняком красного замка. Это Полина узнала попозже, ей показал Вийс.

Вийс любил показывать всё новым постояльцам жёлтого дома, в такие моменты к нему почти что возвращался разум. Вийс был престарелым магом, вроде как, его обвинили в убийстве, и каратели забрали его для наказания, но старик предпочёл сойти с ума. Как он это провернул так удачно, было неясно, но считалось, что Вийс не притворяется.

— А что толку мордовать человека, который не понимает, за что? — нехорошо улыбнулся Вольфганг Пэй, и по коже Полины прошла дрожь. — Переправили его к нам, чтобы восстановить память. А потом казнить.

Полина ходила за золотистым призраком как-то крадучись, не особо веря своим глазам: больно диковинные просторы представлял из себя жёлтый дом. Тут и там от мягких пальмовых стен отделялись трёхглазые человечки-хамелеоны: они постоянно что-то делали — тёрли, строго наблюдая за ожившими мочалками, чинили, прищуренно глядя, как болты сами пробивают себе отверстия, а полки взлетают на место, поливали растения, выжимая воду из воздуха.

— Это, барышня, послушки́, — растолковывал Вольфганг Пэй. — Они каменеют, если долго пребывают вдали от источников магии. Некоторые адепты мудрости полагают, что послушки — остаточный продукт самих чар, получивший воплощение. И потому без подпитки он выходит из строя. Однако же в них зарождаются личности, разум. Умирать, словом, не хотят. И, чтобы их подпускали куда следует, послушки берутся выполнять всякую работу. Взаимовыгодная сделка. Неужто и их позабыли?